Конец света. За несколько минут до Большого Взрыва

Конец света. За несколько минут до Большого Взрыва

Кузьмин Алексей

Добиться бессмертия мне удалось черт знает когда, уже и не помню, в какой звездной системе, и, кстати, совершенно не помню, на каком языке я тогда говорил. Был я и киборгом, – прикольно, был и мутантом, рыбой, птицей был некоторое время, драконом, снова несколько миллионов раз человеком. Ложился в хранение файлов, возрождался к жизни, словом, струящиеся пески времени совершенно стерли мой интерес к чему-либо, кроме нее.

Она… Она то появлялась, то исчезала на тысячелетия. Я терял ее, находил, и снова терял. Взрывались солнца, гибли миры, ее генетический код был несколько раз утрачен и несколько раз восстановлен, и я преследовал ее, летя сквозь время. Иногда, впрочем, чего там – довольно часто – она отказывала мне. Мне! Я сжигал планеты, я начинал галактические войны, чтобы она хоть разок взглянула на меня. Я искал, узнавал, ошибался, и находил снова. Она была для меня всем… и она была единственным, что я не мог получить. Я клонировал ее, закладывал в файлы, тиражировал, воспроизводил, обольщал, и терял, бесконечно терял.

Она изменяла мне несколько раз. Всегда – с ним. Его я знал, я мог высадиться на планете, втянуть ноздрями ветер – и я уже знал – здесь он, или нет.

Он был не прост. Он почти уничтожил меня тогда, когда мои эскадры напоролись на минное поле из взрывающихся сверхновых звезд.

Я тоже несколько раз был близок к успеху, я почти изъял весь его генетический код, но он выжил каким-то чудом, и продолжал досаждать мне, чтобы отнять у меня ее любовь.

Но с битвами покончено.

Космос остыл, и его энергия иссякла. Я построил для себя берлогу, припрятав несколько молодых солнц, полных водорода, чтобы пережить вселенскую зиму. Мне удалось.

Сейчас звезды начали сближаться, и материя снова нагрелась. Я восстановил расу людей, и мне построили новое убежище, где я в файлах пролежал миллионы лет. Теперь, когда звезды сблизились, и вещество с энергией уже начали переливаться одно в другое, меня не спасут никакие экраны.

Пора умирать.

Забавно. Я умру вместе со вселенной. Совершенно один. И

Вселенная возродится, но уже без меня… Бессмертие кончилось!

Грандиозно!

Я выбрал для последнего возрождения давно забытый человеческий облик, воссоздал ту одежду, в которой впервые встретил ее. Поднялся на лифте в обзорную галерею. Один, совсем один, - повелитель времени в умирающей Вселенной, а время сейчас выдаст нечто непостижимое, потому что вне моей капсулы уже бушуют вихри материи и антиматерии…

- Привет!

- Ты?

Да, это был он. Как он смог здесь оказаться, почему не убил меня раньше, почему просто не стер из файлов – это для меня большая загадка. Похоже, что воевать технически сегодня не получится – в моей капсуле такой техники просто нет.

- Поговорим? – Он был достаточно любезен, но этот любезный тон не мог меня провести.

- Зачем ты здесь? – я был, как не странно, спокоен, даже холоден, в эти последние мгновения перед большим взрывом, тепловой смертью моей Вселенной.

- Ты хотел насладиться этим зрелищем без меня? – он улыбался. Он улыбался мне как другу, и я постепенно начал кое-что понимать.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ты ведь все понял. Без меня твое наслаждение не будет полным. Умереть одному – скучно и пошло. Умереть со своей тенью, своим вечным врагом, единственным существом между сплавляющимися звездами… единственным, кто может целиком тебя понять, - добавил он.

Я вдруг дико захотел выпить чашку горячего кофе. За экранами горел звездный котел, материя исчезала в пламени, превращаясь в энергию, а на галерее бежал холодный ветерок – но это, я знал – ненадолго.

- Кофе захотел? – он вдруг принюхался.

Впереди, где был Зал Любования Большим Взрывом, вероятно, заработал кофейный аппарат. Я тоже ощутил волнующий запах… интересно, это я или он запрограммировал?

- Пойдем, это очень кстати, - я направился вперед, нет, это был не аппарат.

За сервизом из белого фарфора стояла она, и наливала свежесваренный кофе в три маленькие чашечки.

Ты!?! – мы оба закричали, не пытаясь скрыть свое изумление.

- Садитесь! – она махнула рукой, приглашая нас обоих, и никого по отдельности, - вы всегда пьете кофе перед Большим Взрывом.

- Всегда? – он побелел.

- То есть, это не в первый раз? – прошептал я.

Она улыбнулась.

- Конечно. Прошлый раз от сливок вы отказались, я приготовила черный без сахара.

- А что было в прошлый раз? – на этот раз мы проговорили хором.

- Вам интересно?

- Ты помнишь?

Конечно! – она запнулась, - последние десять или двадцать Больших Взрывов я помню совершенно отчетливо.

На ее щеках появились ямочки удовольствия – она улыбнулась, и мы приготовились броситься друг на друга, как боевые коты.

- Вижу, сегодня треугольника не будет, - сказала она с напускным безразличием, - новая Вселенная снова зародится в борьбе и муках.

- А бывало иначе? – спросил я.

- Конечно, - она улыбнулась, - но мне это тоже не слишком нравилось.

- Идеального варианта, похоже, нет? – он всегда быстро соображал, надо отдать ему должное.