Конец охотничьего сезона

Теперь уже, слава богу, не моросило, но трава вокруг была сыра и скользка. Силвер отер мокрую щеку о грубую ткань куртки на плече и вновь глянул в редкий туман, курящийся меж молодых елей впереди. Лес пребывал в сонном оцепенении, словно не зная, что сегодня — первый день сезона…

Справа послышался шорох. Это егерь меняет позу. «Мог бы потише!» — с поднявшейся волной возмущения подумал Силвер.

Сколько они уже лежат? Два часа? Три?

Себе Силвер шевелиться не позволял. Еще бы! Если б этот егерь выложил столько, сколько содрали с него, Силвера, за один только день и за один только удачный выстрел, он бы тоже сейчас лежал камнем.

— Силвер, — послышался сзади свистящий шепот.

Силвер задохнулся от злобы.

— Силвер, вы меня слышите?

— Заткнись!

— Не дурите, Силвер. Вы же слышите — облавы еще нет. Может, они вообще стороной прошли.

Силвер не ответил.

— Давайте поболтаем, а? Так ведь и околеть недолго…

— А вдруг Он уже здесь? — Силвер позволил себе обернуться к егерю. Тот лежал, приподнявшись на локтях и подперев голову руками. Ружье легкомысленно валялось рядом, прямо на мокрой траве.

— Здесь? — повторил громче егерь и рассмеялся коротким каркающим смехом. — Не-ет. Он не умеет красться. Когда Он будет бежать, даже вы услышите. Он будет ломать сучья, проламываться сквозь кусты…

— Да замолчите вы или нет? — раздраженно прошипел Силвер.

Егерь затих. Обиделся? Тем лучше. Хорош егерь — болтун, каких поискать.

Далеко впереди, за лесом, на взгорке, где не властен был туман, поднялась стая птиц. Силвер замер, однако ухо не ловило никаких звуков.

— Не могу понять, что приводит сюда таких людей, как вы, — раздалось сзади. — Отчего вам хочется убивать?

«Ну почему? — тоскливо думал Силвер. — Почему мне все время попадаются такие мерзкие егеря? И в прошлом году, когда открыли сезон и посчастливилось попасть в список первого дня, другой сопровождающий тоже тянул душеспасительную беседу… Словно здесь не охотничий заказник, а богадельня! Мне охота убивать потому, что я охотник. Потому что во мне все звенит и поет, когда я вижу несущегося зверя! Потому что момент, когда спускаешь, крючок, дает самые захватывающие ощущения! Почему… Да потому, что я люблю это делать! И притом — я военный. У меня профессия — вся жизнь с оружием. Штатским этого не понять».

— Они же как и мы с вами, из плоти и крови. По их жилам течет такая же, как и в нас, красная кровь. Им так же больно и страшно.

Силвер молчал.

— Им жутко, понимаете вы? Жутко! Представьте ту безысходность, которая властвует ими во время облавы. Неужели вам их не жаль?

Силвер молчал.

— Вы не человек!

«Пусть развлекается словечками, — думал Силвер. — Кровь как у меня? Так что же? Таковы законы жизни».

Егерь замолчал, подбирая слова. Пусть старается. На самый главный вопрос он ответа дать все равно не сможет: если уж им всем так противна охота, то почему же раз в году, две недели кряду, они разрешают охотникам отстреливать дичь в этих лесах? Да потому, что таковы правила игры. Потому, что им больше негде взять средств на содержание своих великолепных заказников, черт их дери! Вот и остается читать проповеди тем, кто уже уплатил свой взнос!

Поднималось солнце. И в этот момент Силвер услышал гон.

— Идут, — обреченно ухнуло сзади.

Силвер прислушался.

Далекий собачий лай еле уловимой тонкой волной летел над полем и лесом, согревая сердце и лаская слух. Идут! Вот уже слышны неразборчивые крики загонщиков, стремящихся послать зверя точно на них.

Звонко клацнув, Силвер взвел курок.

— Помните, Силвер, — зашипел егерь. — До первого попадания!

Силвер мотнул головой. Гон был уже близко.

На взгорке возникло темное пятно и стремительно мелькнуло вниз. Прошла секунда, другая, и там же показалась свора. Ружье ожило в руках, рыская прицелом по лесу.

Наконец послышался треск ломаемых сучьев. Егерь сзади явственно засопел. Силвер вскинул ружье.

Ох, как великолепен он был! Поджарое стройное тело, величественная осанка; гордая голова, отяжеленная раскидистыми рогами, чуть отнесена назад. Он бежал стремительно, ломясь напрямую сквозь кусты.

— Маурн! — ошеломленно и отчаянно вскрикнул егерь. — Только не он, нет!

Силвер поймал великолепного зверя в прицел, но медлил — пока еще слишком далеко… Упоительный миг!

Лай уже рвал барабанные перепонки. Олень то исчезал за стволами, то вновь появлялся, ни прицел следовал за ним как приклеенный.

«Не уйдет!» — радостно пронеслось в сознании. Силвер видел, что зверь уже близко, но медлил, выжидая момент. Стрелять только наверняка!

— Ну, стреляй! — еле слышно сказал егерь.

Зря старается. Раньше времени выстрелишь — все пойдет прахом. Неточное попадание, ранение, никаких трофеев. Нет — он привезет домой эти роскошные рога, обязательно привезет!

Наконец миг пришел. Силвер всем своим естеством почувствовал — пора! И нажал на спусковой крючок.

Олень вздрогнул всем телом, заревел, но продолжал нестись дальше.

— А-а! — с сатанинской радостью завопил егерь.