Конец, и никаких «но»

Остановив роскошный кремовый «тандерберд» в конце покрытого гравием проезда, Гаррисон Миллер почувствовал желание раздавить солнечные очки. Он выбрался из машины, достал их из дорогого кожаного чехла — подарок Сильвии ко дню рождения, — осторожно опустил под ноги и тяжело наступил, сминая изящную оправу и кроша в порошок темные стекла.

— Чудесно, — сказал Гаррисон Миллер. — Теперь твоя очередь, мистер Берд.

Он дважды обошел вокруг длинного приземистого автомобиля, удовлетворенно кивнул и так ударил каблуком по бамперу, что тот прогнулся.

— Не сравнить с тем, как делали раньше, — отметил Гаррисон Миллер и направился к прелестному белому домику, расположенному на склоне холма. По пути он намеренно прошел по влажной клумбе, потоптав драгоценные розы жены и нарочно измазав туфли.

Сильвия Миллер, холодно улыбаясь, стояла в дверях. Ее лицо раскраснелось, как всегда, когда муж возвращался пьяный.

— Опять, Гарри? Никак не можешь не набраться?

— Ошибаешься, милочка. — Он ухмыльнулся. — Трезв как стеклышко. Угодно убедиться?

Миллер наклонил голову, широко разинул рот и громко выдохнул. Жена сморщила нос, потом резко выпрямилась.

— Господи, да ты и в самом деле трезв!

— Совершенно верно. Мужьям заказано обманывать своих возлюбленных.

Сильвия опустила глаза на его подтекающие туфли.

— Ты разносишь грязь, — заметила она, следуя за ним на кухню. — Что с тобой, Гарри?

Гаррисон Миллер не ответил. Это был высокий блондин тридцати пяти лет, одетый в черные брюки и приталенную спортивную рубашку красного цвета. Его загорелое, еще мальчишеское лицо излучало удовлетворение. Он открыл холодильник.

— Ага! Недурное мясо!

— Это к сегодняшнему вечеру, — отозвалась жена.

— У нас не будет никакого вечера, — отрезал Миллер, неся мясо к мусоропроводу. — Ни у нас, ни где-нибудь в другом месте. И вообще, — усмехнулся он, — сегодняшнего вечера не будет!

Мясо с глухим чавканьем упало вниз.

— Ты с ума сошел! — разозлилась Сильвия Миллер. — Оно стоило денег!

Миллер щелкнул пальцами.

— Конечно! Деньги. Старые добрые зелененькие бумажки. Из тех, что не растут на деревьях. — Он вытащил из бумажника десятидолларовую банкноту и взмахнул ею в воздухе. — Смотрите внимательно, мадам, и первой из непосвященных вы удостоитесь чести лицезреть таинственные и ужасающие действа, показанные мудрыми старцами Тибета в бытность мою безусым юнцом.

Он поднес к банкноте золотую зажигалку, и крохотный язычок пламени лизнул край бумажки. Она горела медленно, сворачиваясь в темные хлопья пепла.

— что ты пьян, — твердо заявила жена. — Зажевал чем-то, и от тебя не пахнет, но все-таки ты набрался как свинья.

— Вопиющая ложь! — вскричал Миллер. — У меня просто отличное настроение. Изумительное.

Он вскочил на табуретку и заколотил себя в грудь кулаками, словно отбивая дробь на барабане.

— Ступай в постель, Гарри, — потянувшись к нему, сказала Сильвия.

— Зачем? Ты так истомилась по красивому телу бывшего помощника режиссера, что не можешь дождаться ночи?

Сильвия Миллер взглянула на ухмыляющегося мужа, и ее нахмуренное лицо просветлело.

— Ты… ты сказал «бывшего»?

— Точно, либер фрау. — Он спрыгнул на пол и подошел к ней вплотную.

— Мой — взвизгнула она, бросаясь ему на шею. — Что ж ты сразу не сказал?! Наконец-то! Мой муж — режиссер «Юниверсал-Американ»!

— Нет. — Миллер отвел ее руки. — Нет. Твой муж — безработный.

Сильвия отпрянула и побледнела.

— Перед тем, как ты заладишь свое «О, Гарри, как ты мог», я сам скажу тебе — как. Я вошел к Фишеру и выдал: «Берни, ты — скупой грязный мошенник с душой сводника». Потом я объяснил ему, что во всей его жирной туше таланта меньше, чем у меня в заднице. После этого я направился в кабинет Миттенхольтцера и…

— О-о, — простонала Сильвия, — господи, только не к мистеру Миттенхольтцеру…

— К нему самому. Лично к Большой Шишке. Один косой взгляд старого Митти, и твоя фамилия открывает все черные списки. А мне Что за наслаждение! Десять лет я потел над его халтурой, и наконец-то мне было наплевать!

Сильвия сидела тихо, в ужасе зажав рот руками.

— Я сообщил ему, что он дутый художник, что его тупые фильмы вызывают лишь смех… Я сказал этому старому козлу все!

Миллер прошел в гостиную; его жена медленно проследовала за ним.

— Вот они. — Гаррисон Миллер указал на книжный шкаф рядом с окном на Беверли-Хиллс. — Переплетенные копии каждого паршивого сценария, над которым я гнул спину в «Ю-А». Продюсер — Натан А. Миттенхольтцер. Режиссер — Бернард Фишер. Помощник режиссера — Гаррисон К. Миллер, бывший «подающий надежды», ныне стопроцентный раб.

Он нагнулся, вытащил все семнадцать книжек и быстро вынес их во внутренний дворик.

— Смотри, — крикнул он, — это дерьмо даже не плавает!

И побросал книги одну за другой в большой бассейн.

Сильвия подошла к нему как раз в тот момент, когда последний фолиант со всхлипом исчез в голубой воде.

— Что ты с нами сделал, Гарри? — медленно произнесла она.