Конан и слуги чародея

Поль Уинлоу

Конан и слуги чародея

Пер. с англ. Н. Перумова

Конан капитан Вольного Отряда на службе у Илдиза. Он

соглашается выкрасть из потайного храма хранящуюся там статую

божества и вступает в борьбу с очередным магом - Кивайдином.

Глава 1

Зима в Туране - самое отвратительное время года. Хотя Ильбарские горы и защищают приморские долины от северных ветров, дождевые тучи почему-то проходят свободно - и, конечно, злорадно вываливают свой холодный, мокрый, слякотный груз на головы туранских обывателей - впрочем, не только обывателей. Сам император, полубожественный Илдиз, покидает на это время Аграпур, предпочитая переждать зимнее ненастье в местах более теплых и не столь расточительных на грязь и сырость.

Но что же делать тем, кто тянет лямку опасной и трудной службы наемника? Илдиз был щедр со своими лучшими солдатами, однако если ты Капитан Вольного Отряда, обязанностей твоих с тебя никто не снимет даже и в отсутствие Правителя.

В старом добром "Красном Соколе" все оставалось по-прежнему. Отставной десятник конницы Илдиза, Моти, днем содержал довольно-таки приличное даже по столичным меркам заведение, ночами же, не в силах совладать с Маммоной, помаленьку скупал краденое. И, быть может, не в последнюю очередь благодаря воровскому серебру в "Красном Соколе" совсем не дурно кормили и подавали славное неразбавленное вино, чем грешили иные, более "честные" содержатели других таверн.

Конан-киммериец, капитан отряда наемников в армии Илдиза, сидел в своей любимой Аграпурской таверне и пил свое любимое вино из драгоценной серебряной чаши ванирской работы, время от времени лениво обмениваясь с Моти проклятиями по адресу погоды.

Киммериец провел на плацу целый день, без устали гоняя новобранцев Илдизу все время было мало тех воинов, которые у него уже были. Зима тянулась медленно и скучно. В этот год небесные владыки, верно, за что-то разгневались на Туран - и вот уже целых два месяца, декабрь и январь, дождь со снегом сменялся снегом с дождем. Дары небес моментально таяли, пропитывая сыростью и жалкие лачуги, и роскошные дворцы. Вслед за императором из города потянулась в теплые края знать; в опустевших роскошных апартаментах оставались только дворецкие да немного стражи - а это означало, что приходит хорошее время для того, чтобы несколько облегчить карманы утопающих в золоте толстосумов...

Конан сидел, потягивая вино, и прикидывал в уме, куда имело бы смысл нанести визит нынешней ночью. Жалованье его тотчас по получении уплывало в кошели содержателей питейных заведений и к веселым потаскушкам, коими всегда изобиловал славный Аграпур. И, кроме того - постоянный риск был нужен киммерийцу не меньше, чем хорошая девка. Без женщин и опасностей жизнь мужчины тотчас же утрачивает всякий смысл, считал двадцатичетырехлетний киммериец, и по мере сил старался, чтобы иметь в достатке и того, и другого. Приветствовалось, разумеется, если риск завершался хорошим вознаграждением желательно в звонкой монете.

"Так... Хан Хижрак отправился восвояси позавчера... нет, к нему идти рано - слуги еще не перепились как следует. Эмира Адраж - нет уже полторы недели. Вон, вчера ванир - золотых дел мастер говорил, что Адраж взял у него работу, а денег не заплатил, уехал и даже управляющего не оставил. Вот и славно. К нему и наведаемся". - Конан досадливо дернул щекой. Тьфу, пропасть, до чего же тоскливая житуха - он, Конан-киммериец, король воров Аренджуна и Шадизара, лучший - без хвастовства! - взломщик Аграпура, да что там Аграпура, всего Турана! - вынужден лезть за пригоршней жалкого золота. Не за сказочным самоцветом, мечтой магов и королей, не за чудодейственным талисманом, не за полной ужасных тайн чародейской книгой - за обыкновенным презренным золотом, которые обращались столовые чаши и кубки, а также тому подобная чепуха. Нет, нельзя сказать, чтобы киммериец пренебрежительно относился к деньгам, он-то как раз относился к ним с большим уважением; однако в голове его густо роились планы разбогатеть за один присест, после чего прикупить себе небольшое, но уютное королевство, где и можно будет славно проводить время в промежутках между подобающими для мужчины занятиями, а именно: войнами. Копить же по грошу - удел труса и скряги.

- Благодарю тебя, Моти, - киммериец поднялся, бросив на прилавок мелкую серебряную монету.

- Что-то ты сегодня рано, - подивился трактирщик, - Куда ты пойдешь? Дождь, как из ведра... Да еще и снег вроде как сейчас повалит. Оставайся, Пила с Зариной сейчас выйдут танцевать...

- А, меня что-то тошнит сегодня от женских животов и ляжек, отмахнулся киммериец.

Моти понимающе прищурил один глаз.

- О, прости меня... - он ухмыльнулся. - Ну, как открывается задняя дверь в трактире, ты, надеюсь, помнишь.

Конан скорчил Моти гримасу и - для острастки, чтобы хозяин таверны не становился чересчур уж запанибрата, от души хватил кулаком по столу так, что треснули толстенные дубовые доски.