Комната ужасов - 2

Грязный свинцовый пол холодит голый живот Полы. Неглубокая рана от левого соска идет вниз, переводит в рваную, выгнутую дутой бороздку под мягкой грудью девушки. Крови немного, но больно. Это от битого стекла: пивную бутылку уронили на пол и раздавили. Девушка подумала: «Может, в ране застряли осколки?» Смешно даже. Днем Пола добрых полчаса провела перед большущим зеркалом. Полчаса на складочки и оборочки – решить не могла, сколько показать. Гаремный костюм, конечно, должен быть откровенным, но и репутацию надо блюсти. Она ведь секси-шустро-соблазнительная. «Секси» и «шустрая» – так ребята говорят, а «соблазнительная» – это из последнего номера «Жестокого романса». Настанет день, и парень назовет ее «соблазнительной». Или мужчина. Тут, однако, грань, тонкая грань между секси и обычной дешевкой. Девушке надо заботиться о своей репутации. И вот бретелька отскочила, лифчик – в сторону, а ей – хоть бы что! Потеха! Вот потеха. Спасаемся истерикой. Такие вот глюки. Глюки и все. Кошмарики начались. Как хочется в это поверить. Приторчала малек, крыша поехала. Обкурилась, никогда столько не курила и не пила, плюс такое количество колес сразу. Халява! Да еще и в ханку подмешали что-то – ясное дело. Немножко выпить, травки покурить – Пола после этого всегда в форме: непринуждена. Уж лучше б было именно так: а то придется поверить, что все происходящее – правда. И тщедушный Джейми Халифакс все это проделал на самом деле. На самом деле вытащил на блестящем острие серпа живые, пульсирующие кишки своей собственной матери. На самом деле насадил своего брата на плохо оструганный деревянный кол. На самом деле содрал нежную кожу с незнакомой голой девушки, превратив ее в кусок сырого алого мяса с желтыми прожилками сочащегося жира. Карий глаз повернулся в ее сторону. «Оно» ее разглядывает! А на Поле тонкие газовые шаровары сеточкой. Соблазнительный вид. Только она хотела бы соблазнить Арнольда, а не эту гадину, для которой она только порция мяса и все. Кто-то наступил на Полу, нарочно наступил, не один из гостей, не из их компании. На нем черный развевавшийся плащ. Джейми! Прорывается к выходу. Девушка поднялась, схватила парня за руку – то, что левая грудь голая, ее уже мало заботило. Джейми повернулся, что-то сказал, расслышать невозможно: гвалт дикий. Кто-то орет, кто-то молится, а у кого-то бульканье из глоток, и все это многократно отражается свинцовыми стенами. Джейми поднял руку. Серп! Он окропил Полу красной теплой влагой, сталь врезалась в лицо. Пола скорчилась, зажала рот рукой. Острые осколки передних зубов, десна онемела, хлынул липкий, соленый, тошнотворный поток. Девушка упала, ударилась о стойку. Заляпанные кровью пальцы ухватились за скатерть. Она взглянула на руку, и губы разжались, выпуская кровь. Потом боль разом ударила в лицо. Руку свело. Пола опустилась на колени, чувствуя, что вот-вот рухнет. Скатерть – за ней, вниз. Чаша с пуншем и мерцающий канделябр свалились на пол, свечи гасли в разлитой жиже. Лужа доползла до колен девушки, лизнула, тонкая ткань впитала влагу. Коленная чашечка почувствовала мокрый липкий холод. Сзади раздался грохот. Девушка повернулась. Дверь. Металлическая безжалостная плита опускалась. Пола рванулась что было сил вперед, в закрывающуюся щель, но успела просунуть лишь пальцы: край плиты расплющил суставы. Изящные, тоненькие ее косточки размозжило разом, с хрустом, на пол брызнуло. Рука в ловушке, как в фильмах: под колесом стоящей машины.