Комната невесты

Юрий Медведев

КОМНАТА НЕВЕСТЫ

Современная сказка

Мать перед звездою стоит,

Звездочку просит:

- Пусти меня, светик,

Над деревней тучкою,

Теплым мелким дождичком,

Птицею-зарей.

Дай увидеть, светик,

Свет-звезда падучая,

Как украсят к свадебке

Родное дитя,

Свадебная песня

Три миллиона восемьсот сорок семь тысяч сто двадцать второй лист продрогшей березовой рощи упал на мокрую траву. Он упал рядом с головою вороненка. Гул ударившегося листа заставил птицу открыть глаза и покоситься на огненное древесное перо. Оно еще жило, еще струились в нем порожденные далекой весною токи, теплилось еще сияньице там, где перо отделилось от тела березы.

Вороненок в который раз попробовал закричать, но из клюва вырвалось никем, кроме листа, не услышанное хрипенье, сдавленное и глухое. Он давно обессилел, пытаясь избавиться от клубка разноцветной проволоки, запутавшей ему ноги и крыло. Этот клубок он по наущенью отца-ворона раздобыл поблизости, за зеркальной стеною. Там сидели на огромных камнях, нацеля клювы к звездам, такие же зеркальные мертвые птицы, а внутри у каждой было столько разноцветных клубков, что хватило бы на гнезда всему вороньему племени Земли. Иногда эти блистающие птицы приседали, отталкивались четырьмя лапами и сразу исчезали в небе.

Исчезали они - вот загадка! - беззвучно, даже перышки трав под ними не колыхались. А в незапамятные времена, по рассказам прадеда-ворона, эти птицы ревели громче неведомого зверя изюбря, сильнее раненого медведя, страшнее грома гремели, и от рева и грома дубы из здешней рощи переселились в другие края.

В клубке туч проблеснула звезда. В этот поздний час воронья стая уже спит далеко отсюда, за тремя стальными дорогами, в перелеске между озерами. И никто по ночам не ищет отбившихся от стаи. Утром отбившиеся прилетают сами, если прилетают...

Скоро явятся в рощу злые коты, и тогда лежащему в траве вороненку несдобровать. Но всего хуже - вышел уже из дому угрюмый человек прогулять угрюмого ужасного бульдога с зубами, как клещи, уже лай и скулеж огласили прорастающую туманами тьму. И, как назло, ни единой души вокруг. Чуть больше шести минут оставалось до встречи с бульдогом птице. Чуть больше... шесть... меньше шести...

Но вырвался, вырвался-таки на аллею сноп лучей элекара, несущегося на пределе заложенных в нем скоростей. Тот, кто сидел за рулем, не счел нужным удостоить внимания мою вскинутую вверх руку с растопыренными пальцами - призыв к скороспешной помощи, знак обязательной остановки.

И тогда я шагнул на дорогу, в двадцати шести шагах от надвигающихся фар. Визга тормозов я не услышал, отброшенный упругим капотом на четыре с половиной метра и упавший боком на мокрый бетон.

- Будь ты неладен, старый хрыч! - раздался надо мною низкий голос того, кто был за рулем. - Слава всевышнему, все записано видеографом. А то поди. докажи тупицам-инспекторам: сам, мол, сунулся под колеса. Не нашел другого способа расквитаться со старостью, остолоп!

Я открыл глаза и подчеркнуто вежливо сказал:

- В подобных ситуациях положено выскакивать к пострадавшему с аптечкой. Независимо от возраста и степени травмированности пострадавшего. Даже к самоубийцам.

- Жив?! После такого тарана? Ты что, из резины? - изумился он.

Я поднялся и отряхнул грязь с колен.

- Допустим, жив. Однако птица может погибнуть.

Ее задушит бульдог. Осталось три минуты сорок девять секунд.

- Крепенько тебя садануло, - присвистнул он. - Сразу мозги набекрень. Теперь я из-за твоих причуд наверняка опоздаю к отлету. А следующий рейс лишь в пятницу. И плакал мой младенец на Кергелене... Нет, тебя и впрямь не покалечило?

- Новорожденный остров на юге Индийского океана отнюдь не ваша собственность, не заблуждайтесь,- сказал я. - Младенец принадлежит матушке-природе.

В темноте я не видел его лица, но в голосе наехавшего почувствовал нотки растерянности. Он даже перешел на "вы".

- Откуда вы знаете про рождение острова? Он появился лишь сегодня утром, по всепланетке о нем пока не передавали...

- И о птице, к которой приближается дог, по всепланетному телевидению не передавали. Но птица существует. Чем она хуже вулкана?

- Что вы талдычите про птицу, которая погибает?

Дичайшие выкрутасы!

- Не погибает, а может погибнуть. Но не погибнет.

Ибо вы возьмете мой фонарик и в ста десяти метрах отсюда, если помчитесь вот на эту звезду, заметите под березой вороненка со спутанными проволокой лапками.

Когда звезду закроет туча, ориентир - лай бульдога.

Держите фонарик, смелее, он не взорвется.

- Вороненок, бульдог, оживший чокнутый мертвец - час от часу не легче! Я - руководитель экспедиции, в конце-то концов! Без меня они не смогут улететь. Сам Куманьков в курсе. Самолет в двадцать три двадцать, а теперь...

- Теперь, если угодно знать верное время... - заговорил было я, но он сверкнул светящимся циферблатом и едва не закричал:

- Что за нелепица? На моих только девять. А выехал - в полдесятого! Сколько на ваших?