Командарм Лукин

Прежде Надежда Мефодиевна никогда не провожала мужа на вокзал. Обычно, уезжая в командировку, Михаил Федорович прощался дома, и все к этому давно привыкли. Интересно было наблюдать, как он преображался, собираясь на службу или в командировку. Вот он пока еще в домашнем костюме, веселый, общительный, готовый в любую минуту разыграть дочь. Облачившись же в китель и надев фуражку, становился неразговорчивым, улыбка сменялась озабоченностью, в серых глазах четко проступал стальной оттенок. И если дочь еще но инерции пыталась говорить о своих делах, отец ее уже не слышал. И Юля умолкала, понимая — папа уже весь там, на службе, в предстоящих делах и заботах.

И тем более удивились домочадцы, когда в тот июньский день сорок первого года Михаил Федорович сам попросил семью проводить его.

Под огромным стеклянным куполом Киевского вокзала царила привычная перронная суматоха. В возбужденный говор людей, выкрики носильщиков, отдаленное попыхивание паровозов врывался звонкий, дребезжащий голос диктора:

— До отправления скорого поезда номер первый Москва — Киев осталось три минуты. Пассажиров просим занять свои места, а провожающих выйти из вагонов.

Генерал Лукин был необычайно возбужден, даже пытался напевать:

— Чтоб со скорою победой возвратился ты домой!

Надежда Мефодневна улыбалась, но на душе было тревожно. Глядя на мужа, она любовалась его стройной, атлетической фигурой. Скоро сорок девять, а все такой же энергичный, по-юношески подвижный. Ему очень шла военная форма, и относился он к ней как-то по-особому — строго и благоговейно. Иногда шутил: «Счастливцы рождаются в рубашке, а я, должно быть, в гимнастерке». За несколько дней, проведенных в Москве, он успел заказать новый костюм. Отменные портные в генштабовском ателье хорошо знали недавнего военного коменданта Москвы Лукина и за два дня выполнили заказ.

Новый генеральский китель плотно облегал широкие, чуть покатые плечи. Подворотничок ослепительно белоснежной полоской оттенял крепкую шею, уже покрытую забайкальским загаром.

Кстати, идея ношения подворотничков в Красной Армии принадлежала Лукину. Как-то командующий Украинским военным округом И. Э. Якир обратил внимание на внешний вид командира 23-й Харьковской дивизии. Приглядевшись, он понял, что именно белый подворотничок придает военной форме свежий вид и опрятность. И Якир приказал ввести в Украинском военном округе обязательное ношение подворотничков. В 1934 году в Харьков приехал нарком по военным и морским делам К. Е. Ворошилов. Он одобрил это нововведение, и в том же году его приказом было узаконено «обязательное ношение подворотничков из отбеленной ткани».

Надежда Мефодиевна вдруг обратила внимание: чего-то недостает в экипировке мужа.

— Ты забыл прикрепить ордена? — недоуменно спросила она.

— Не забыл, — улыбнулся Михаил Федорович.

— Как же понимать?

— Новый китель, — чуть смутился Михаил Федорович. — Словом, что заслужено, то заслужено. Новый китель — новые ордена! Шучу, конечно.

— Ты едешь на войну? — прямо спросила она.

Гудок паровоза и лязг буферов будто бы помешали ему расслышать ее слова. Вместо ответа он обнял жену:

— Держись, мамуся. Все будет хорошо.

— Ты не ответил мне.

Михаил Федорович поцеловал дочь:

— Береги маму, дочка…

Поезд медленно набирал скорость, а жена и дочь все быстрее шли за вагоном да самого края перрона. В открытое окно вагона Михаил Федорович неотрывно смотрел на родные лица, стараясь не потерять их из виду. Он не случайно попросил Надежду и Юлию на этот раз проводить его на вокзал. Хотелось как можно больше побыть вместе. В последнюю минуту хотелось сказать: «Прощайте, мои дорогие, а вернее, до свидания! Скоро ли увижу вас теперь?..» Не сказал.

Боже мой, сколько же было разлук с женой — и коротких, и долгих! Или сама Надежда выбрала, или он уготовил ей такую нескладную жизнь на колесах?

Возможно, не очень серьезный, но, на его взгляд, вполне символичный курьез произошел с ними уже в один из первых дней их знакомства.