Ком@

«Для полного завершения моей судьбы, для того, чтобы я почувствовал себя менее одиноким, мне остается пожелать только одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они встретят меня криками ненависти»

Альбер Камю

Детство.

 А теперь представь себя ребенком и пойми одну простую вещь: мир элементарен всегда и во всем. Он похож на скольжение луча света по изголовью кровати в утренней прозрачности и блеске, когда ты вроде еще спишь, но сон уже отпустил свою хватку, и нити его рвутся подобно паутине, которую вы снимаете из углов во время генеральной уборки по воскресеньям.

 Представь себя ребенком. Только представь. Отрекись от памяти как таковой и воссоединись лишь с воспоминаниями. Сколько точек соприкосновения живут лично в тебе?

 Людям свойственно все усложнять. Слишком свойственно. Боль приходит не сразу – сунь руку в костер и ты поймешь. Сначала будет тепло, потом горячо и только после этого кожа начнет слезать, словно луковая шелуха. Но повторюсь: боль приходит не сразу.

 Сначала нет ничего, и ты помнишь себя шестилетним пацаном, лихо рассекающим на велосипеде по окрестностям. Нет боли и страха. Подавленности и каждодневной лжи. Мир похож на красивую сказку, где обиды живут ровно день и уносятся прочь вместе с наступлением ночи.

 В этом мире есть место лишь удивлению. Огромный паук смотрит на тебя из угла чулана, но ты вроде как не боишься и единственное, что внушает тебе опасения: а не заползет ли к тебе в задницу какой-нибудь таракан, когда ты будешь спать.

 И дегенеративный шестиклассник отводит тебя в сторону и говорит: «Хочешь, покажу помадку?» Ты ничего не успеваешь ответить, как он уже спускает штаны, и ты видишь его розовый член, он оттягивает крайнюю плоть, и головка его при этом становится какой-то малиновой – действительно похоже на тюбик губной помады. А подглядывание?

 Ты наблюдаешь за матерью и сестрой и за другими женщинами тоже. И когда тебе удается поймать взглядом кусочек обнаженной плоти, ты чувствуешь, как в паху происходит какое-то оживление, и все твое тело сковывает магической дрожью, и ты любишь такие моменты. Обнаженные женщины подобны огромным кучевым облакам или взбитым сливкам.

 Ты вступаешь в заговор с шестиклассниками, и все свое свободное время вы отчаянно дрочите на заднем дворе, и одному из них даже удается кончить – при этом его сперма улетает далеко ввысь, возможно, в стратосферу, а, может, и дальше – в Бесконечные Космические Джунгли. Но ты еще слишком мал для таких извержений.

 Ты еще не знаешь мертвой хватки Штурмовиков. Тебе не приходилось увязать в дебрях Системных Ошибок. Пока что ты никому не нужен, и у тебя даже нет Регистрации в Системе. Но это только пока.

 Это самое «пока» растянуто во времени относительно горизонтали и вертикали, оно занимает все свободное пространство эмоционального мира. Маленький Будда. В твоей памяти живет только запах сена, собранного в стога, после дождя. Беспилотный полет шмеля. Водянистые разводы беспечности. Одиночество еще не коснулось тебя своей холодной дланью.

 Над океаном взмывает шизофреническая чайка. Волна лижет своим соленым языком желтый песок. И тебе хочется спасти всех медуз, выброшенных на берег отливом. Ты падаешь, падаешь в пропасть, лихо и подчеркнуто легко, тебе плевать, ведь ты все еще ребенок. И окружающий мир – не более чем тайна, которую скрывает бабушкин сундук.

 Рваные бусы реальности разлетаются мелким бисером по всем углам и закоулкам сознания. И девочки в детском саду показывают свои маленькие письки, задирая юбочки и приспуская шерстяные колготки, а с ними и трусики в цветочек, - за деревянной беседкой, крытой шифером, – вдали от сторонних глаз. А вечером семья садится за ужин.

 Вечера – словно черный бархат, которым обтянута шкатулка с драгоценностями или Ящик Пандоры. Вечера дышат тайной, они мистически вплетены в бытие, словно звезды в черный купол небосвода. В них обретают жизнь и дыхание Розовые Мечты. В них ты находишь старые игрушки, которые запрятаны под кроватью. В них ты теряешь свою невиновность и вместе с тем обретаешь покой. Эти вечера пахнут пряностями и дымом.

 Все это живет в твоей памяти, а, возможно, и является твоей памятью. Это наполняет тягучие минуты смыслом, а сердце заставляет биться чаще и сильнее. Кровь всех Жил Мира бежит сквозь тебя, бежит в тебе. Ты – маленький принц Бесконечности.

 И нет места Отчаянью, что затаилось в темных сырых подвалах, из которых периодически доносится писк крыс. Иногда эти крысы выбираются наружу, и тогда ты бегаешь за ними по двору, чтобы настигнуть их и прикончить палкой со ржавым гвоздем на конце.