Колумб Земли Колумба

Антсу показалось, что он только едва задремал, когда в изголовье затарахтел будильник. Не раскрывая глаз, Антс накрыл его ладонью. И продолжал спать.

Он спал и не спал. В каком-то полусне, в неясном сновидении звон продолжался, пока мальчик — куда же денешься от назойливого тарахтения — не открыл глаза.

Сквозь верх палатки пробивался свет нового дня. «Цвирк-цвирк-цвирк…» — цвиркала над головой какая-то птица. Антс бросил взгляд на друзей. Март при каждом вдохе и выдохе свистел носом. Юло полураскрылся и говорил во сне. Ночью он был беспокойным соседом.

Антс затяжно зевнул. И сопение Марта, и сонное бормотание Юло не побуждали вылезти из постели. Воздух был прохладным, и тем приятнее было тепло под одеялом. И так ли уж всерьез шел вечером разговор о рыбалке? Разговор разговором, но ведь известно, что предприятие, которое вечером казалось таким заманчивым, утром не обязательно должно выглядеть так же.

«Цвирк-цвирк-цвирк…» — пела птичка свою песенку, и песенка эта звучала, как звон бубенчика. Ее сопровождал разноголосый хор. Антс снова зевнул — наверно, он снова чуть вздремнул — и, поднявшись, сел. Хотя надоедливый звон будильника не помешал ему снова вздремнуть, удовольствие от сна было испорчено; но если немножко подумать, то в такой излучине реки… «В такой излучине люди вытаскивают из воды килограммовых окуней!» — объявил Антс вчера вечером. А это было сказано не просто так, ради красного словца. И напрасно Юло скалил зубы — он ведь сам нигде рыбы не видел, кроме как на столе в кухне.

Раннее пробуждение и подъем чем-то напоминают вхождение в прохладную воду. Сначала пробуешь воду пальцами ноги, долго сомневаешься на берегу, но затем разом бросаешься в воду и получаешь массу удовольствия. Антс решительно отбросил одеяло, схватил сложенную в кучку одежду и вылез из палатки.

Утро было прохладным и светлым, небо ясным, каким-то особенно ярким и воздушным. Антс поискал глазами солнце — его не было. Еще не встало. Росная трава щекотала пятки. Последние остатки сна исчезли из глаз.

— О-хо-хо-хо-хо-хохо-оооо! — воскликнул вдруг Антс, набрав полную грудь воздуха. Из куста с шумом выпорхнула птица. Эха не было! И хотя ничего больше слышно не было, Антсу показалось, что утро звенит, словно хрусталь. Эх, вы, там в палатке, сколько чудес прохрапели мы по утрам!

Одежда отсырела, но не была неприятна. Антс взял приготовленные с вечера удочку и коробочку с червями. От его ног на зеленой росной траве осталась темная полоса.

Край неба засветился желтовато-зеленым. Всходило солнце.

«Из-за леса поднялось пурпурно-красное солнце…» Подобными цветистыми фразами Антс не раз начинал домашние сочинения, хотя и не имел точного представления, какой именно оттенок красного называется пурпурным. И восхода солнца из-за леса Антс никогда еще не видел собственными глазами. Даже зимой не видел, нельзя же считать восходом появление солнца высоко в небе из-за дома напротив.

Солнце всходило. Самого его еще не было видно, но на реке творились чудеса. Только что тусклый и молочно-матовый туман над водой сделался серебристым… золотистым… розовым… Свернув в излучине, река, казалось, текла прямо в солнце. Туман тоже тек и струился и начинал ярче светиться. Антс завороженный стоял в излучине реки и смотрел так, что глазам стало больно. Затем солнечное тепло коснулось его лица.

Антс двинулся дальше по мокрому от росы берегу. Он вспомнил, что много раз читал о радужно поблескивающих бриллиантах росы. Их не было. Не было и в помине. Это изумило его, но еще больше обрадовало. Это ведь было открытие; и утро безо всяких там бриллиантов было неописуемо богатым и красивым…

На прибрежные ирисы опускалась голубокрылая стрекозка. Поплавок весело плюхнулся в воду. «Ни пуха ни пера!» — пожелал ему вслед Антс.

Поплавок долго неподвижно торчал над поверхностью воды. Ну да, ведь большой окунь — это не какой-нибудь плот-веныш, который бросается на каждую крошку. Большой окунь сначала изучит наживку со всех сторон, посмотрит и подумает, но уж затем как клюнет…

Поплавок вздрогнул, вздрогнул и удильщик. Поплавок вздрогнул снова и медленно ушел под воду. Ну ты подумай, так и есть, окунь клюнул! Серебристая рыбка сверкнула в воздухе. На мокрой траве билась плотвичка, чуть побольше пальца.

— Ах ты, шельма, червяка начисто сгрызла! — ворчал Антс, но глаза его смеялись. Зря Юло вечером скалил зубы, совершенно напрасно. Ведь и эта плотвица не безмозглая дура, тут нужен человек, знающий дело. И коль есть плотвичка, и не такая уж крохотная, то будет положен рядом с нею и порядочный окунь!

Вокруг поплавка снова возник маленький водяной круг. И на поплавке, танцующем в центре расходящихся по воде кругов, замкнулся теперь для Антса весь мир, вся неповторимая прелесть утра.

— О-го-го-го-го-о-о-оу! — донеслось со стороны палатки.

Тупицы! Разве может рыбак, сидящий с удочкой на берегу, откликнуться!