Коллекция пепла

У меня зазвонил телефон.

– Кто говорит?

Голос звонившего был незнаком.

– Мое имя вам ничего не скажет. Хотя однажды вы написали обо мне три строчки.

– Где?

– В романе о голове Гоголя. На девятой странице. Цитирую, (я услышал шелест бумаги). Вот… какой-то неизвестный подлец-коллекционер купил череп Гоголя и хранит оный у себя на книжной полке как раз между гоголевских томиков.… Это обо мне. Я – коллекционер!

– Значит, это правда? – воскликнул я. – Череп Гоголя украден из гроба! И он у вас?

– Да, увы, это факт.

– Вы наследник маньяка Бахрушина?

– Какая разница кто я. Я коллекционер. Череп Гоголя в моей коллекции.

– Поздравляю! Положите череп обратно в гроб. Покайтесь.

– Я никогда не каюсь. Да и вы не священник. И звоню совсем не для исповеди.

У меня сегодня праздник. В коллекции стало на один экспонат больше.

Теперь их ровно тысяча.

Пора, давно пора показать мое собрание истинному ценителю.…

Приглашаю к себе. Шампанское Брют. Ананасы с рокфором. Торт от Пьера Гарньера: пирамида из бисквита и белого шоколада. Пьер украсил ее живыми анютиными глазками. Плюс самые острые блюда из моей уникальной коллекции.

Признаюсь, я был заинтригован, – но за окном чернела зимняя тьма, а я как раз собирался лечь в постель.

Напольные часы прозвенели одиннадцать.

– Вы будете первым посетителем, – соблазнял незнакомец.

– Черт с вами! Когда?

– Ровно через час. В полночь. У колонн Большого театра. Вас встретит шофер черного Мерседеса.

– Но как он меня узнает?

На другом конце провода рассмеялись: «По глазам».

И рука положила трубку.

Мда… и хотя мне было не по себе, согласитесь, читатель, остаться дома после такого предложения было бы для писателя непростительной глупостью.

Словом, через час я стоял у колоннады Большого театра.

Шел легкий оперный снег из Пиковой дамы. В звездном небе сладко блестела луна. Было слышно, как часы на Спасской башне Кремля пробивают вязкую полночь. Не успело ударить в двенадцатый раз, как к фасаду властно подкатил вороной Мерседес. Боковое стекло пошло вниз и мне махнула рука шофера в белой перчатке. Сердце тревожно стукнуло.

Я сбежал по ступеням к машине и уселся на заднем сидении.

Шофер не оглядываясь (ага, скрывает лицо!) протянул мне мешочек из черного бархата.

– Потрудитесь одеть на голову, – сказал он знакомым голосом.

– Вот так номер! Это же вы сами собственной персоной!

– Одевайте, или все отменяется.

– Но я задохнусь!

– Не задохнетесь.

Что делать? Текст беллетриста вечно отдает преступлением, а писатель всегда преследует героя с маниакальностью убийцы, – я с проклятием сунул голову в темноту.