Коллекционер

Я умер. Как-то неловко начинать свой рассказ с этой мрачноватой фразы, которой другие свои истории обычно заканчивают…. Ну, или закончили бы, если смогли. Но в моем случае это действительно так. Долгая жизнь подошла к концу. Хотя… семьдесят два года… не такая уж и долгая. Но если в плане всевозможных событий, случившихся со мной в этой жизни, тогда да, многие и за сотню лет не успеют и малой части повстречать из мной увиденного. А вот если оценивать свое восприятие себя самого, так не то, что шестьдесят с хвостиком, и тридцати бы не дал, совсем молодым себя чувствовал, еще бы жить, да жить….

Особенно было жалко своей последней собранной коллекции. Набор золотых монет Средневековой Европы. Многие монеты вообще в единственном, известном среди заинтересованной международной общественности экземпляре. Впрочем, и других своих коллекций было жалко. Для детей же это всего лишь вещи, имеющие немалую ценность в денежном эквиваленте. Это я, сколько себя помню, все систематизировал и коллекционировал. Сначала пробки от бутылок (было время в моем детстве, мы на них играли). Офицерики, слоники, бобрики, дамки, короли…. Не названия пробок с зубной пасты и одеколонов, а самая настоящая песня души! Потом этикетки от спичечных коробков, значки, монеты, книги. Страсть к нумизматике сохранилась до самого конца, лишь трансформируясь, по мере увеличения моих финансовых возможностей. Что ж, вместе с коллекциями я оставил своим детям в наследство и контакты людей, готовых честно заплатить за эти предметы моей страсти немалые суммы. Кстати, если кто не знает, правильное вложение в подобные предметы коллекционирования гораздо надежнее любых банковских вкладов, которые на большом отрезке времени даже инфляцию толком не покрывают.

Итак, я умер. Душа моя воспарила над бренной оболочкой…. А потом, в какой-то момент, словно на телевизоре каналы переключили. Ну, или резкость камеры, изображающей окружающую действительность, подкрутили. И нет, резкость не прибавили, наоборот, расфокусировали, создавая из привычного земного окружения какое-то мрачное неоформленное нечто. Или ничто.

Тем не менее, в этом самом ничто было свое течение. Ну, я так это ощутил. Вроде нет ориентиров для глаз, чтобы ощутить свое собственное движение, да и глаз у меня теперь нет, а вот движение в определенном направлении вполне себе чувствую.

Кстати, по поводу глаз… и всего остального своего тела. Сам не знаю как, но четко мог себя со всех сторон рассмотреть. Теперь я представлял собой парящую в величественном ничто (так и не смог подобрать лучшей формулировки, чтобы этот загробный мир описать) этакую полупрозрачно-мутную, белесоватую каплю. Унылое, по правде сказать, зрелище. Ни рук, ни ног, о голове вообще молчу. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, попытался вытянуть то, что биологи покинутого мной мира называют псевдоподиями или, в переводе, ложноножками (кстати, почему не ложноручки?). Пусть не сразу, но у меня получилось. Только в комплекте с этим успехом еще и легкое чувство голода пробудилось. Вот так, и в этой бестелесности любые действия расходуют энергию!

Где мне брать эту самую энергию я смог узнать чуть погодя. Дело в том, что увлеченный своим богатым внутренним миром, я совсем почти утратил контроль за миром окружающим. А окружающее, точнее окружающие, между тем у меня были. Точно такие же кляксы-амебы, как и я сам. И все мы плыли-падали по воле невидимого течения куда-то… очень хотелось бы знать, куда именно.

Так вот, энергия. Дело в том, что один из моих соседей совсем уж собрался решить этот вопрос именно за мой счет. Вознамерился сожрать меня, если по-простому. Спросите, как такое вообще возможно, ведь по размерам мы, амебы (ну, или капли), были практически равны? Хм, похоже, если не так давно я тренировался в отращивании ложноножек, этот каннибал, в свою очередь, освоил преобразование всего своего тела. Расплющившись в тонкую, эластичную пластинку он начал обволакивать меня, стараясь полностью завернуть в свои структуры.

И надо сказать, эффект от этого действия был, да еще какой! У меня сразу же осознание себя любимого, словно угли от костра, начало пеплом покрываться и тускнеть. Только не на того этот пожиратель напал! Я, между прочим, когда-то в молодости с собственной простреленной рукой раненого друга, Ромку Умарова, пятнадцать километров по горам тащил! Сила воли — железная!