Колхозное строительство 3

Если у кого появится желание подкормить Музу конфетками, то вот её координаты. Номер карты сбербанка

2202 2032 7408 7511

2/26.

Данные Пейпал https://paypal.me/pensionerya

Дождь, опять дождь. Родина опять встречала слезами. Хотя, ведь всё правильно. В те далёкие времена, «когда деревья были большие», да, нет, когда не было интернета и смартфонов, погоду узнавали по прогнозу из Москвы. Скажут в программе «Время», что в столице дождь, значит через три дня именно этот дождь и доберётся до Урала. Солнце тоже доберётся, только устанет по дороге, и чуть менее интенсивно будет изливать тепло на жителей богом забытого городка. В те времена такое предсказание работало. Сейчас уже нет. Глобальное потепление! Действительно зимой стало теплей. А летом? Вопрос. Всё смешалось в доме …

Вот, раз все время, пока после Кубы Пётр накручивал круги по Москве, был дождь, то теперь через три дня он и дотянулся до Урала. И не скоро кончится. Там ведь так и не кончился.

1 июня Пётр пришёл на работу чуть пораньше. Хотел проверить облигации. Сейчас это мероприятие сводилось лишь к сравнению двух таблиц. Розыгрыш был 15 мая, но со всеми поездками и прочими проблемами было не до этого действа. Вот теперь можно и позаниматься подсчётом дивидендов. «Правда» нашлась у секретарши на столе. Была подшита в немаленькую уже пачку. Вот столько он уже в этой реальности, или в прошлом.

Не успел. Звонок раздался неожиданно и Штелле даже вздрогнул. Кому могло прийти в голову звонить сюда в семь утра.

— Да.

— Кто говорит? — опять.

— Слон.

— Пётр Миронович, сейчас будите говорить с Екатериной Алексеевной.

Вот ведь неугомонная бабулька. В Москве ведь сейчас пять утра. Чего в это время ей из-под него надо. Так ведь и заместитель, получается, не спит. А теперь, скорее всего, и все его домочадцы. Ведь элементарно просчитывается, что сначала позвонили на квартиру и всех перебудили. И это в первый день каникул.

— Пётр Миронович? — голос бодренький. Странно.

— Слушаю вас, товарищ министр.

— Хренушки, — и молчание.

— Извините, Екатерина Алексеевна, не расслышал. Что вы сказали? — пьяная что ли?

— Хрен, говорю! — точно пьяная.

— Что-то случилось?

— Понятно случилось, раз я уже не министр.

— И что опять случилось?

— Ты теперь министр.

— Екатерина Алексеевна, что случилось? У меня куча дел, вон даже пораньше на работу пришёл, — точно под мухой, но ведь зачем-то звонит.

— Пётр Миронович, ты не психуй. У меня для тебя две новости. Конечно, одна плохая и одна хорошая. С какой начать? — а ведь голос нормальный. Трезвая? Пора заканчивать все эти словесные жонглирования.

— Давайте плохую.

— Убили Михаила Андреевича Суслова.

— Твою ж! Как это? А КГБ? Девятка? Кто? Поймали? — Пётр почти не изображал удивление и даже оторопь. Фу, бугаям удалось. А с ними что?

— Мою ж! Пулей из снайперской винтовки. А вот половины вины за тобой.

— За мной? — Пётр покрылся мурашками.

— А кто с негритянкой пять спецов положил? Там и началась свистопляска. Увольнения и перестановки. Контроль ослабили. Вот израильтяне и подобрались. Да ещё письма эти.

— Письма?

— Тьфу, проболталась. Забудь. Подозревают «Мосад». На месте лёжки снайпера нашли монетку с цветочками. Это монета Израиля. Мне кто фунт говорит, кто лира. В КГБ думают, что это снайпер специально оставил, чтобы показать, кто за этим стоит.

— А зачем Израилю убивать Суслова? — вот это поворот.

— Так Михаил Андреевич последовательно выступал за помощь арабским государствам и войну с евреями.

— Не очень в это верится, да ещё монету оставили. Мы же теперь должны порвать отношения с Израилем.

— Уже. Сегодня объявят. Про Суслова тоже. Хотели замять, но Брежнев был против. Да и Семичастный удила закусил.

— А что со снайпером? Поймали? На след вышли? — вот самый главный вопрос.

— Пока нет. Но на сегодняшнем ночном заседании Политбюро Семичастный сказал, что мысли есть.

— Политбюро?

— Умный. Это и есть вторая новость, которая хорошая. Меня приняли в члены Политбюро, минуя кандидата, и сняли с министров культуры. Отвечаю за идеологические вопросы и культуру. Ну, и догадался, наверное, тебя предложили назначить министром культуры. Брежнев предложил. Политбюро проголосовало большинством голосов. Воздержался только Семичастный. Заодно и членом ЦК КПСС избрали. Рад?

— Екатерина Алексеевна, а где хорошая новость? Я же сто раз говорил, что не хочу в Москву. А Краснотурьинск? — как обухом по голове. Министр Культуры?!

— Всё кончились Васюки. Пора работать. Даю тебе неделю на передачу дел и переезд. 8 июня выходишь на работу. Готовься. Пока! — булькнула и трубку положила.

МИНИСТР КУЛЬТУРЫ!

Первые несколько минут Пётр тупо сидел, откинувшись на стуле, и смотрел в потолок. Пока не заметил муху. Точно, сам ведь вчера вечером, забежав на минутку, открыл форточку. Показалось душно. Вот, теперь весь день придётся слушать жужжание. Весь день? Да ему всего неделю дали на сборы и переезд. И ведь не откажешься. Досочинялся. Не до мухи.