Колесо Фортуны

Я не игрок в традиционном смысле слова, хотя процесс заключения пари меня завораживает. Пожалуй, я мог бы назвать его квинтэссенцией жизни. Мне с лихвой хватает острых ощущений в реальном существовании, так что нет потребности играть для развлечения. Оглядываясь на свое происхождение и полагая, что исполняю собственное предназначение, я начинаю испытывать такие чувства, будто сорвал Большой Куш. А когда я прикидываю, как мало шансов у человека стать весьма известным профессиональным писателем, то и вовсе ощущаю, что удача здесь поработала больше, чем достигнутое мастерство. Это делает меня излишне консервативным, когда речь заходит о том, чтобы поставить на кон больше, чем мне нужно.

Страховые компании, похоже, специализируются на выявлении победителей — тех, кто успешно поставил на свою смерть, катастрофы и несчастья. В целом среднестатистический персонаж современной действительности постоянно борется с обстоятельствами. В то время как теория хаоса и поведение субатомных частиц провоцируют вспышки непредсказуемости, люди, пытающиеся их обмануть, становятся все более изобретательными. И это хорошо. Это добавляет событиям остроту, дает мне сюжеты и позволяет не чувствовать себя жертвой жесткого детерминизма.

Все же во вспышках удачливости есть нечто восхитительное. В ее единичных проявлениях в некий особенно благоприятный момент. В ее разветвлениях. Подобно многим писателям, я всегда чувствовал, что одно совпадение в рассказе приемлемо, поскольку совпадения происходят в жизни. Но большее количество совпадений — это уже плутовство. Первое является метафорой жизни. Второе — плохим построением сюжета. В ходе одного из случайных обзоров собственной жизни я стал искать в ней поворотные моменты, которые оставляли меня совсем другим человеком в некоем параллельном мире, а также проблески везения — доброго или злого, — которые помогали или мешали мне в этом мире; при этом я пытался, насколько возможно, проследить эти гипотетические пути.

На Лунаконе в 1969-м мне случилось обмолвиться Айзеку Азимову, что в мае того года я планирую оставить государственную службу и стать профессиональным писателем. Он сказал, что на первых порах я буду чувствовать себя не в своей тарелке, приспосабливаясь к новому ритму дня, на какое-то время это может помешать делу, но вскоре пройдет, и пожелал мне удачи.

В мае, еще не освоившись с новым ритмом, я получил письмо от Сильвии Бьюрак, редактора журнала «Райтер». Она сообщала, что недавно просила у Айзека Азимова статью о создании научно-фантастических произведений и тот ответил, что в настоящий момент очень занят и рекомендует обратиться к одному из новых авторов, Роджеру Желязны, снабдив ее при этом моим адресом. До сих пор не знаю, действительно ли он был так занят или просто хотел подбросить мне подработку в тот момент, когда у меня не было регулярных поступлений на счет. Я сильно подозреваю, что второе вернее.

Итак, я написал статью. После публикации мне очень скоро позвонили из секции научной фантастики Индианского университета с предложением преподавать у них.

Я ухватился за это и в первый же день по прибытии — на традиционной вечеринке, где меня представляли, — познакомился с редактором «Райтер’с дайджест» Джеймсом Брэди, который вел там курс журналистского мастерства. Он похвалил мою статью и упомянул, что «Райтер’с дайджест» публикует серию интервью с жанровыми авторами и что у них уже побывали все, кроме фантастов. Не соглашусь ли я надиктовать интервью в один из следующих вечеров? Я согласился, это заняло меньше двух часов, аванс мне показался чрезмерно щедрым, но гонорары, как выяснилось, этим не ограничились. Позже Брэди неоднократно заказывал у меня материалы для журнала, а один из них открыл передо мной далеко идущие перспективы.

Я был приглашен в Индианский университет еще на два лета, в одно из которых моим техническим ассистентом работал молодой писатель Джордж Р. Р. Мартин. Это явилось началом долгой дружбы. Как далеко распространяются вспышки удачи? Если бы я не знал Джорджа, он бы никогда не переработал мой рассказ «Последний защитник Камелота» для «Сумеречной зоны», дав мне при этом потрясающие рекомендации по редактированию для телевидения. Или я никогда не создал бы такой персонаж, как Кройд Кренсон для серии Джорджа «Дикие карты».

Вместе с тем мы с Джорджем могли познакомиться каким-нибудь иным образом, и все сложилось бы именно так, как сложилось. Где лежит точка отсчета? Хотя не могу утверждать наверняка, я все же считаю всю описанную последовательность результатом первоначального благодеяния, оказанного мне Добрым Доктором. Время от времени я думаю об этом, надеясь на существование нравственного закона вселенной.

Каждый рассказ в этой книге рассматривает проблему удачного выбора под особым углом зрения. В конце концов, написать рассказ — это игра, издать книгу — это игра, купить книгу — это игра и прочитать книгу — тоже игра.

Я хочу поблагодарить вас, дорогой читатель, за участие в этой игре.