Колдун (СИ)

Все вокруг было белым бело от свежевыпавшего снега. Метель кружила падающие с серого, затянутого косматыми облаками неба, сбитые в хлопья, снежинки. Укладывала их ровным слоем на лапы сосен и елей, притаившихся у едва различимого тракта. Небольшой обоз, состоящий из нескольких телег, окруженный всадниками, преодолевая ветер и снег, медленно продвигался вперед, пока не закончился лес и впереди не показался ровный простор полей, за которыми где-то вдали показались высокие шапки, укрывавшие крыши жилых домов какой-то деревеньки. Ехавший во главе обоза Серко внезапно приподнялся в стременах и, показал рукой на темнеющее впереди пятно на белом полотне снега.

— Что это может быть? — спросил он следующего за ним всадника. Отороченный волчьим мехом капюшон скрывал его лицо. Мужчина только повел плечами, явно несклонный отвечать.

— Я поеду, посмотрю? — спросил Серко оживленно. Ему и его коню уже давно надоело плестись неспешным шагом. Жеребец воинственно раздувал ноздри и бил копытом, готовый сорваться в галоп при одном единственном движении колена хозяина, прижатого к покатому боку.

— Езжай, — сказал тот, чье лицо было скрыто под капюшоном.

Мальчишка широко улыбнулся и направил коня в сторону поля. Через несколько минут он осадил своего скакуна и ловко спрыгнул на снег, провалившись при этом по колено. Серко сделал два шага и остановился у видневшегося из-под снега клочка ткани. Едва он различил то, что скрывал снег, как тут же с сорвавшимся с губ изумленным вскриком, упал на колени и стал поспешно разгребать руками сугроб. Потом обернулся назад в сторону обоза. Его глаза выдавали удивление и какой-то страх. Он отчаянно замахал руками, привлекая к себе внимание.

— Тут люди! — закричал он, — Замерзшие!

От обоза тот час отделилось несколько верховых, через минуту они уже подъехали к Серко. Спешившись, они вместе расчистили снег и достали из-под него девушку и маленького мальчика.

— Живы? — спросил кто-то.

— Девчонка дышит, — сказал один, — Правда слабо. Мальчишка получше. Она видно до последнего согревала его… еле вырвали из ее рук!

Серко изумленно оглядел мужчин.

— Как же так, прямо около деревни… — произнес он тихо и поглядел на старших, но ответа не дождался.

Мужчина в капюшоне склонился в седле, подхватил на руки девушку, переданную ему одним из мужчин. Ребенка взял еще один из всадников.

— Надо торопиться, — сказал он, и повернул лицо к мальчишке, — Серко, поезжай обратно к обозу, пусть едут в деревню, мы поскачем вперед.

Мальчишка кивнул и вихрем взлетел в седло. Ветер швырнул ему в лицо хлопья снега, когда обернувшись, он увидел, что всадники уже достигли границ поселения и въезжают в ворота. Обоз продолжил свой путь.

Боль по всему телу…такая нестерпимая боль, режущая, впивающаяся острыми иглами в кожу, убивающая, ранящая, приносящая мучение и невероятное желание забыться. Я выныриваю из тепла во тьму. Открываю глаза, хотя уже не надеялась, что когда-нибудь снова сделаю это. Пытаюсь привстать, но внезапно чьи-то без труда руки удерживают меня на подушках.

— Ярослав, — шепчу я и не узнаю свой голос в этом скрипе, который только что издала потрескавшимися до крови губами.

— Лежи, — отвечают мне.

— Мой брат? — пытаюсь спросить.

— С мальчиком все в порядке, — слышу ответ, и надо мной склоняется женское лицо. Обычное, круглое, ничем не примечательное. Тронутые сединой волосы спрятаны под платком, морщинки вокруг голубых глаз. Крупный нос и толстые губы. Я вздыхаю и снова проваливаюсь во тьму.

Когда я очнулась вновь, комната, в которой я лежала, была залита ярким солнечным светом. Я повернула голову в сторону окна, прищурила глаза, резавшие от солнечного света, заливавшего комнату, потом отвернулась. От очага напротив постели тянуло теплом. Я пошевелила рукой, потом ногами, попыталась встать, и внезапная слабость охватила меня, заставив снова упасть на подушки.

— Ослабела совсем, — услышала я уже знакомый женский голос, — Шутка ли, три дня пролежать без сознания.

Я увидела, как к кровати подошла та самая женщина, лицо которой я видела, очнувшись в первый раз. Ее лицо было некрасиво, да и сложена женщина была нескладно. Слишком крупная, покатые как у мужчины плечи, большая грудь, отсутствующая талия и невероятно широкие бедра, на которых сейчас покоились массивные руки. Дорогая одежда и широкий пояс, украшенный серебряными бляхами, выдавал в ней хозяйку дома.

— Где Ярослав, — спросила я первое, что волновало меня — это мой брат.

— На кухне с Серко, позже я позову его к тебе, — женщина пристально рассматривала меня. Голубые глаза прошлись по лицу и подозрительно сощурились.

— Где я? — спрашиваю тихо. Имя Серко мне ни о чем не говорит. Мой голос все еще скрипит ржавыми нотками.

— В Хотене, — ответила женщина, — Я Ульяна, хозяйка этого дома.