Колдун

— Осторожней, когда будешь идти домой, — сказала она одеваясь, — Отец говорит, что колдун ходит где-то поблизости. Собаки поэтому нехорошо воют.

— Говорят, перед смертью колдун ищет, кому передать силу.

— Да, и горе тому, кого он встретит.

— Почему же горе? Ведь именно в это время он не отбирает, а дает. А быть колдуном совсем не плохо.

Захотел кушать — съешь кого хочешь. Захотел женщину, — Гойко посмотрел на Иванку, — приди к ней в виде ее друга, и она тебе сама все отдаст.

— Ты пугаешь меня Гойко. Ты говоришь как Радко. Он тоже обещал когда-нибудь прийти ко мне в твоем облике.

— Вот как? — он обернулся, и к ужасу Иванки начал меняться. Нос сгорбился, волосы и глаза потемнели, на щеке проступил уродливый шрам. Через несколько мгновений перед ней стоял сам Радко.

— Значит, ты нашел колдуна?.. — она не могла поверить глазам, — И ты думаешь, что овладел мной?! Ты имел только тело…

Иванка осенила его крестом, но Радко лишь рассмеялся:

— Ты слишком наслушалась своего отца-священника. Кресты на нас не действуют. А насчет тела, пусть так. Я взял, что хотел… Что слишком долго хотел. И что он имел… За красивую морду.

— Ты ничего не понимаешь, — Иванка хотела возразить, но не знала как, Я бы пошла за ним на край света.

И даже на тот свет.

— А это можно устроить, — Радко почувствовал, как комок злобы начал подыматься в его уже нечеловеческом сердце.

Шум приближающейся толпы прервал их спор. Радко выглянул. Казалось, добрая половина селения шла к их сараю. Кто — с факелом, кто — с вилами, кто — с рогатиной, кто — с собакой. Собаки жалобно скулили.

— Проклятье, — выругался Радко, как показалось Иванке, слишком спокойно, — Кажется меня выследили. А вон и настоящий Гойко…

И действительно, впереди толпы шел ее милый, которому кто-то из детворы успел донести, как он с Иванкой уже отправился к заброшенной кузне.

Толпа обступала сарай, и Радко, снова меняя облик, бросился прямо в ее гущу.

И когда люди расступилась, открыв лунному лику растерзанное тело Гойко, из сарая вышла Иванка.

Затуманенным взором она обвела собравшихся, пока взгляд ее не уперся в лежащее на земле тело. Она знала, что убили не того. Но люди не стали ее слушать.

— Она была с колдуном. И он сделал ее ведьмой, — вдруг закричал неизвестно откуда священник, — Их надо сжечь вместе! Она мне больше не дочь!

Толпа подхватила призыв, и вскоре сарай запылал, сокрыв в огне мертвого мужчину и живую женщину. И когда ее последний крик замер в ночи, к догорающему сараю подошел бледный старик, в котором селяне с трудом узнали своего священника. Он был одет совсем не так, как минуту назад, и все повторял: «Где моя дочь?»

Но молчание было ему ответом. Страшная догадка поразила людей как молния. И бросая вилы и факела, они в ужасе побежали прочь от злополучного сарая, кто — пытаясь читать молитвы, кто — просто закрыв голову руками.

Радко поймал себя на мысли, что не чувствует к ни ним жалости, ни ненависти. Он просто шел домой.