Кольцо судьбы

Блюститель Амирес — длинный худосочный туранец в роскошных одеждах — бросил насмешливый взгляд на юную девушку, стоящую перед ним с таким гордым видом, будто она была сама богиня.

— Я же сказал тебе, Соня, — неожиданно мягким голосом произнес он, — мне не нужны деньги. Я отдам тебе и кинжал, и меч, и даже лук со стрелами — за кольцо Эгидея.

— Ха! — удивилась Соня. — Да где же я возьму кольцо Эгидея? Посмотри на меня внимательно, Амирес, я похожа на богатую наследницу?

Амирес посмотрел внимательно. Конечно, девушка вовсе не была похожа на богатую наследницу. Одетая в простое мужское платье, потертые кожаные сандалии и дырявый плат, она выглядела обыкновенной бродяжкой, коих в последнее время слишком много развелось в Багдаруне. Однако он слышал о ней совершенно невероятные вещи. Например, говорили, что она владеет любым оружием лучше любого воина из туранской армии; что она ловка и хитроумна, как демоница; что она к своим семнадцати годам прошла сотню дорог и на дорогах сих ограбила и сгубила сотню купцов. Наверное, по большей части все это были сплетни, но Амирес точно знал: дыма без огня не бывает. Конечно, эта юная особа, гривой густых рыжих волос и стройной гибкой фигурой не так проста, как кажется. Но как сверкнули ее прекрасные серые глаза, когда он сказал ей об оружии киммерийского героя, которое купил за две сотни золотых у пройдохи из Шема.

— Сядь, сядь, Соня. — Он ласково улыбнулся гостье и кивком указал ей на скамью напротив. — Я знаю, что ты не богатая наследница и кольца Эгидея у тебя нет. Но я знаю и кое-что другое: я назову тебе имя его нынешнего владельца, и через три дня это кольцо у тебя будет.

— Ты хочешь, чтобы я украла для тебя кольцо? — возмутилась девушка. — Я не могу. Воровство противно моей натуре.

Амирес взглянул на нее насмешливо.

— К чему лукавить, моя красавица. Не ты ли позапрошлой луной стянула золотой пояс у вдовы Кассимы? Она сама с прискорбием поведала мне об этом.

— Кассима слишком много болтает, — с неудовольствием заметила Соня, надкусывая сочное яблоко и тут же отправляя его обратно в корзинку.

— Тем не менее она сказала правду.

— Эта глупая курица на каждом углу кудахтала, что ей некуда девать огромное богатство усопшего супруга, — вот я и решила помочь ей… — Девушка взяла грушу и впилась в нее своими крепкими, белыми зубами.

— Пропажа золотого пояса не облегчила ее страданий.

— Зато облегчила мои. Я одиннадцать дней жила, как королева, — в таверне «Золотой лев» мне подавали самое лучшее вино и самые изысканные кушанья, а Толстяк Донно называл меня «любезнейшей госпожой Рыжей Соней»… — Огрызок груши полетел в корзинку и приземлился рядом с надкусанным яблоком.

— Не будем спорить, — решил Амирес. — Ответь сейчас, любезнейшая госпожа Рыжая Соня, согласна ли ты украсть для меня кольцо Эгидея?

— Да.

— Вот и отлично. Тогда я расскажу тебе…

— Подожди, Амирес, мы еще не договорились о цене. Если я принесу тебе это кольцо, ты отдашь мне оружие киммерийца?

— Незамедлительно, — заверил ее он. Девушка задумалась. Насколько она знала, Амирес был самым настоящим ублюдком — он не имел ни чести, ни совести, ни иных добродетелей. В городе Багдаруне он занимал высокую должность блюстителя порядка, но соблюдал более собственные интересы, нежели общественные. В трактире «Золотой лев» один нищий, прибывший сюда в золоченом паланкине и с двумя охранниками, упившись, вдруг расплакался и поведал Соне любопытную историю. Оказалось, что все воры, побирушки и девицы легкого поведения половину своих доходов отдают Амиресу, который позволяет им за это вершить свои гнусные дела беспрепятственно, — городская стража обходит их стороной, предпочитая обирать и преследовать людей честных и простых. Этот нищий, достойно простояв на своем посту у базара пять лет, на шестой нарушил правила и отдал сборщику Амиреса лишь четверть дохода, составляющую пять медяков, и теперь ожидал заслуженной кары.

Тогда Соня выслушала его невнимательно, но спустя несколько дней узнала о том, что труп несчастного нищего нашли в пруду. У него было перерезано горло, а изо рта, набитого песком и травой, торчали пять медяков…

О том, что блюстителю платит дань большая часть городских таверн, постоялых дворов, притонов, лавок и мастерских, в Багдаруне знали все. О том, что он вор и проходимец, знали даже в окрестностях. Бесславное имя Амиреса произносилось непременно шепотом и с пугливой оглядкой по сторонам — никто не хотел проснуться утром в подвале темницы, а то и не проснуться вовсе…

— Договорились, — решительно сказала Соня, забирая со стола едва початую бутыль и прикладываясь к горлышку.