Когда завтра настанет вновь (СИ)

А ты знаешь, что только раз в жизни

выпадает влюблённым день,

когда всё им удаётся?

***

У меня осталось совсем немного времени до того, как я исчезну из этого мира.

Впрочем, после всего, что мне пришлось пережить, цена не так уж высока. Таким образом у этой мрачной истории выходит вполне себе счастливый конец. Не сказать, правда, что мне легко уходить, но у меня была возможность смириться. К тому же… в конце концов, у меня всё тоже будет хорошо.

Если рядом тот, кого любишь, всё кажется не таким уж страшным.

Я сижу, чувствуя под ладонями колкий тёплый песок, и жду, глядя на золотую гладь озера передо мной. Вспоминая все события, приведшие меня туда, где я оказалась теперь.

В такие моменты частенько вспоминаешь, с чего всё началось. Как там говорят — вся жизнь проносится перед глазами?.. А началось всё в тот день, когда нам с братом сказали, что завтра мы должны покинуть родной дом.

Тогда никто из нас не думал, что нам придётся охотиться на того самого Ликориса. Как и о том, что он найдёт нас куда раньше, чем мы — его.

И о том, что седьмой и последней жертвой убийцы по прозвищу Ликорис стану я.

Я ковырялась в саду, пропалывая клубнику, когда услышала голос Эша:

— Лайз, тебя мама зовёт.

Брат смотрел на меня с деревянной веранды нашего дома, — и, выпрямившись, я стянула перепачканные землей тряпичные перчатки. Утёрла потный лоб тыльной стороной ладони.

— Иду.

Брат следил, как я иду по садовой дорожке мимо кустов смородины и крыжовника. Льдинками синих глаз, блестящих и темных, как отражение зимнего неба в глубоком колодце. Должно быть, достались от отца из тилвитов*, как и золотые кудри…

(*прим.: в валлийском фольклоре — златовласые фейри, дружелюбные к людям)

Отца, которого я не помню, а Эш даже не видел.

Дом встретил прохладой каменных стен и ледяным холодом дощатого пола. Скинув сандалии в прихожей, я сунула ноги в шерстяные тапочки-носки: мы носили их даже в летнюю жару, потому что пол никогда не прогревался. Я была этому только рада — когда мы жили в мегаполисе, лишь кондиционер помогал мне пережить лето, но кондиционер не заменит свежего ветра. И даже настежь распахнув все окна, ты не сделал бы воздух в маленькой квартирке менее густым и жарким.

Здесь, вдали от огней больших городов, всегда было, чем дышать.

Мама лежала в спальне: тонкие руки вытянуты поверх одеяла, тусклые каштановые волосы разметались по подушке, сизые глаза лихорадочно поблескивают из-под ресниц. Она слегла сегодня утром, но недавно ушедший лекарь заверил нас, что это обычное переутомление.

— Лайз, — слабо улыбнулась мама, когда я присела на краешек кровати. — Есть разговор.

Я покорно сложила руки на коленях, совестясь за то, что не успела их помыть.

— Слушай внимательно, — мама всё ещё улыбалась, и от этой улыбки в уголках рта у неё вырисовались морщинки. — Сегодня вы с Эшем соберёте вещи, а завтра возьмёте мобиль и уедете отсюда. В Фарге.

Ещё прежде, чем я осознала всё безумие подобной эскапады, перед моими глазами мысленно развернулись карты, которые мы изучали на географии.

— Фарге? Но… туда же через полстраны ехать!

— Вы поедете в Фарге, — непреклонно произнесла мама. — Остановитесь там в доме дедушки.

И бабка, и дед — скромный представитель славного аристократического рода Форбиденов — умерли ещё до моего рождения. Я знала только, что они жили в Фарге, небольшом приморском городке на западном побережье. Мы с мамой оставались там же, пока отец не бросил её; потом уехали в большой город, и дом, в котором я родилась, с тех пор стоял заброшенным.

— Ты уже не помнишь, но найти его несложно. Он в южных кварталах, почти у моря. Яблонная улица, дом тринадцать, — продолжила мама. — Ключ я дам.

— Но зачем? Мам, если ты не забыла, у меня завтра практика начинается, — в моём голосе прорезалось раздражение. — Я не могу никуда…

— Лайз, вам грозит опасность. Нам всем грозит. Вы не можете оставаться здесь.

Я осеклась, ощутив, как губы сами собой растягиваются в глупой улыбке.

Моя дурацкая особенность — улыбаться, когда на самом деле мне совсем не смешно.

— Опасность? Что за опасность?

— Не спрашивай. Я не могу сказать. Но вы должны бежать отсюда. Если убежите, будете в безопасности, — мама протянула руку, коснувшись моей ладони кончиками пальцев. — Просто пообещай сделать всё, что я скажу.

Мысли лихорадочно кружились в голове: листьями на ветру, снежинками в метель, песчинками в весеннем ручье.

Немыслимо. Глупо. Это какая-то шутка, верно? Мы самые обычные люди. Ну хорошо, мы с Эшем — самые обычные фейри-полукровки, но таковых пруд пруди. Мой брат — самый обычный школьник, я — самая обычная студентка-магичка, мама — самый обычный маг-артефактор. У нас с Эшем даже в школе среди одноклассников не было врагов. Не говоря уже о том, чтобы где-то обзавестись действительно серьёзным недругом.

Так какая опасность нам может грозить?

— А ты? Если эти люди… или кто они… угрожают всем нам…

— Я не могу поехать с вами. Я останусь здесь.

— Но…

— Лайз, я правда хотела бы всё рассказать. Но не могу, — мама настойчиво сжала мою ладонь в своей. — Обещаешь, что поедешь? Без вопросов?