Когда возвращается радуга. Книга 3

— И что, любого-любого увидеть сможешь?

— Да кто ж его знает?.. Вообще-то брат Тук говорил, что любого, даже незнакомого. Надо как-то настроиться на собеседника, какую-то связь с ним установить… Ментальную, во. Я пробовал, но пока не очень получается. Давал он мне шар, хрустальный такой, как у гадалок на ярмарке. Не все, мол, они народ дурят, есть среди них и одарённые, которые и на нас служат… Сижу перед этим шаром, как дурак, и ничего не вижу. И никого. Видать, не умею пока настроиться.

Парнишки вздохнули — каждый о своём — и задумались. Каждый над своим.

— Что ты хочешь, у меня ведь Дар-то открылся без году неделя, — добавил уныло ученик Тука.

Лунный свет, проникающий через подвальное окошко, озарял идиллическую картину. Сторонний наблюдатель нипочём не поверил бы, что видит келью в известной всем устрашающей Инквизиции, да ещё в том самом крыле, где, по слухам, находились пыточные подвалы. Не слышно вокруг ни воплей, ни скрежетов зубовных, пусть и приглушённых толстыми стенами полуторавековой кладки, ни тресков костей, ни лязга железа…

Впрочем, как знать, может, всё это и было, только где-то в другом месте. Здесь же, в тихих каморках послушников, царили тишь и великий покой, призванные помочь их сосредоточению и молитве. А ещё — умению слышать и звать, которое, как казалось одному бывшему лакею из дома графини де Камю, если и поддаётся, то, должно быть, кому-то более удачливому и упорному, только не ему. Вот открылся же у этого пацана, что подселили в соседнюю келью, дар видения. По его словам — сам собой открылся, шарахнуло после таинства святого крещения, как благодать. А у Пьера — ни проблеска, ни тени, хоть тресни. Бесталанный он. И что такого в нём отец Дитрих разглядел?

Впрочем, должно быть, уже разочаровался. Понял, что ошибся. За всю неделю с гаком заглянул разве что единый раз, поговорил, похмурился, благословил и… исчез.

Вот и брат Тук не соизволил даже побеседовать. Привёз нового ученика — чем, надо сказать, удивил всех безмерно! — поселил по соседству, заглянул к Пьеру, да попросил, чтобы приглядывал за Назаром и показал ему тут всё, пока Тук отлучится дней на несколько… Тоже благословил — и исчез.

Пришлось от нечего делать и от избытка времени возиться с пришлым парнем. Хоть тот, похоже, и сам был не промах, и соображал хорошо, и с местными сошёлся не в пример Пьеру — шустро, быстро… Но с ним было веселее. А главное — прознав о даре новообращённого, бывший слуга, позабытый-позаброшенный всеми, вдруг ощутил то, что, казалось, давно его покинуло: надежду. Давно уже под подушкой скапливались сухари на дорогу, лежала склянка со святой водой и старенькое распятье, снятое со стены — надо думать, намоленное за десятки лет здешними постояльцами-монахами изрядно, а потому и силы большой. Против нечисти — первое оружие. Оставалось решиться — да и дать дёру отсюда. Вопрос только в том — куда? Где искать Мари?

Со времён памятного разговора в трапезной ничего нового о своей невесте он так и не услышал. Старался, молился, звал, пытался… притянуть, удержать — как учили, как понял, трудился… и всё без толку.

Одно не то, чтобы радовало, но немного успокаивало — больше ни одной утопленницы из Сены не вылавливали.

Впрочем, помимо большой и мутной реки, в Лютеции хватало мест, куда можно безнаказанно припрятать тело молодой девушки. Но Пьер истово верил: Мари жива! Недаром во сне до него доносился её жалобный голосок: бедняжка всё повторяла: «Пьер, миленький, хоть бы ты меня нашёл, голубчик ты мой… Загубят они меня!» Лишь раз услышал, но до того вьяве, будто милая за стеной стонала да плакала. Но видение больше не повторялось. И вера бывшего лакея дала трещину.

А тут вдруг объявился этот Назар.

Который и выслушал его историю, и глазами похлопал сочувственно, и пообещал, что как только его наставник появится — замолвит о Пьере словечко, напомнит… Заодно и о себе нарассказывал, да столько чудного, что половине Пьер не поверил. Но вот зацепился за умение нового знакомого…

— А Мари увидеть сможешь? — вдруг выпалил. — Или… тебе для этого та большая зрительная труба нужна?

Назар почесал в затылке.

— Да вишь ты… Тук потом разъяснил мне, что дело не в трубе. Нужна любая… — Наморщил лоб, вспоминая: — О! Отражающая поверхность, как он сказал. Дескать, я где-то там… — Снова запнулся. — …в эфире ловлю образ, а потом проици… прое… на то, в чём он может появиться. Как-то так. Тогда, у Бенедикта, я вроде как не сам выбрал эту трубу, а мой Дар меня к ней притянул. Сам, дескать, понял, через что можно тётушку Мэг увидеть, я как раз в то время о ней думал.

Пьер схватил его за руку.

— Найди мне Мари! — попросил жарко. — Сил нет ждать, сидеть тут без дела, я уж изуверился, что её отыщут. Сам хочу пойти, да не знаю, куда. Может, хоть ты отыщешь!

— Э-э…

Назар было дёрнулся освободиться… потом глянул в полубезумные измученные глаза соседа, оттенённые недосыпом, и заёрзал.