Когда пришли зомби

В своей прошлой жизни Кот был успешным менеджером в крупной фармацевтической компании и был почти счастлив. Его окружали достойные люди, красивые вещи и хорошие автомобили. Он был любим и любил в ответ. Женщин, друзей, дело, которым занимался. Его ценили. У него были отличные перспективы и почти наверняка его ждало блестящее будущее.

Все это было очень давно. Целую вечность назад.

Очень скоро ему предстояло умереть от голода – и это не самый плохой вариант. Гораздо хуже, если «соседи» найдут способ забраться на чердак старенького одноэтажного дома, где он от них укрылся. Кот решил для себя, что если это произойдет, он будет убивать проклятых тварей столько, сколько сможет, а потом выбросится из дверного проема головой вниз – прямо на асфальтовую площадку рядом с домом.

Можно было не ждать развязки, а «взять инициативу в свои руки». Зачем оттягивать неизбежное? Нужно всего лишь сделать шаг в пустоту, чтобы через мгновение уйти в лучший мир.

Но Кот старался не думать об этом. С детства он боялся высоты, еще сильнее боялся тех, кто ждал его внизу. Если по какой-то дурацкой случайности он выживет после падения, собравшиеся вокруг дома твари будут отрывать от него - все еще живого и находящегося в сознании, небольшие, сочащиеся кровью куски плоти. От этой мысли Кота передернуло и он сильнее сжал в руках заточенный черенок от лопаты – свое единственное оружие.

На полу рядом с ним лежал скомканный спальный мешок, несколько вылизанных до зеркальной чистоты консервных банок, старый туристический котелок с гнутой дужкой, наполненный дождевой водой. Перочинный ножик, ложка, жестяная кружка, кульки, в которых когда-то были черный чай и сахар. Еще какая-то ненужная мелочь, наподобие разряженного мобильного телефона и игральных карт.

Осколки прошлого. Напоминание о том, чего он навсегда лишился. Давно пора было выбросить весь этот хлам, но каждый раз находились причины не делать этого. Ведь глупость же полная! Зачем ему нужен мобильный телефон? Даже если его батарея волшебным образом зарядится, звонить ему все равно было некому. Кот знал это совершенно точно.

Мир за пределами чердака выглядел так, словно ничего не произошло. Обычная дорога-гравийка, почти высохшая после недавнего дождя и одно–двух этажные дома вдоль нее. Гаражи, какие-то сараи, теплицы, фруктовые деревья, виноградники. Еще дальше начинались широкие полосы огородов, разделенные между соседями чисто символическими заборчиками. Тишь да гладь.

Но было что-то зловещее в этой тишине. В домах вокруг, в зарастающих сорняками огородах рядом с ними, даже в воздухе, насквозь пропитанном сладковатым ароматом разложения и смерти. Самый отчаянный авантюрист, ценящий свою жизнь не дороже мелкой монеты - бежал бы отсюда сломя голову. Но неоткуда здесь было взяться такому человеку. Самых беспомощных и безрассудных съели в первые дни, остальных убили чуть позже.

Для немногих везунчиков, волею случая оставшихся в живых после начала Катаклизма, одиночество и страх неминуемой смерти стали слишком тяжелым испытанием. Через неделю-полторы, когда стало окончательно ясно, что возврата нет и надежды тоже нет, они решили похоронить себя вместе с умершим миром. Самоубийцы, суицидники. Упрекать их было некому.

Кот не знал об этом – все время с начала Катаклизма он провел на своем чердаке. Он многое бы отдал за то, чтобы услышать сухой треск автоматных очередей на соседней улице. Или нарастающий гул пикирующего бомбардировщика, идущего в атаку, лязг танковых гусениц, далекий залп артиллерийской батареи или даже крепкий мат усталой, злой группы мародеров, не чурающихся случайных убийств…

Но ничего не происходило. Один день был копией предыдущего и следующий обещал стать таким же. Только последние консервы были съедены целую вечность назад, а ночами становилось заметно прохладней.

Собак убили первыми. Привязанные к своим будкам, они стали легкой добычей. Птицу и свиней задрали чуть позже. Последними убивали коров – сразу полтора десятка тварей окружали бедную скотину и били ее лопатами, кирпичами, кусками арматуры – всем, что попадалось им под руку. Обезумевшие от боли животные прорывались сквозь толпу своих мучителей, но твари цеплялись за ноги, за шею… Не ведая страха, не думая о смерти. Потому что они уже были мертвы. Все они.

Мертвая станица. Станица с ожившими мертвецами.

Кот лениво наблюдал за ближайшим своим «надсмотрщиком». Это был вполне еще бодрый дедушка лет 60-ти, в изодранной ночной пижаме с пятнами свернувшейся крови на рукавах и в домашних тапочках. В руках он держал железный кухонный молоток. Дед спрятался от солнца в тени забора, да еще и залез в густые заросли смородины. Чем он там занимался, было не разобрать, да и какая разница? Больше чем за месяц своего заточения Кот всякого насмотрелся и изучил своих «соседей» вдоль и поперек.