Коцаный цампутер (СИ)

Седьмую годовщину революции Айби провёл патрульным на улице. Вопреки опасениям, день прошёл мирно: не было привычной истерии в мессенджерах, стычек с демонстрантами, экстремистских граффити. Стены домов и бесхозные рекламные щиты остались чисты и унылы. Отгул за патрулирование полицейский потратил на возню со старой газонокосилкой. Как люди подбирают брошенных собак, так Айби подбирал вышедших из строя роботов. На газонокосилку он наткнулся в разгромленном элитном посёлке: её триммер застрял в щели забора. Пока хватало заряда, бедняга пыталась вырваться и даже сумела погнуть кованые прутья, но так и не смогла освободиться. Полицейский аккуратно вырезал прутья резаком, подцепил косилку к гироскутеру и доставил в заброшенный цех давно закрытой фабрики. За последний год там образовалась целая колония из отремонтированных питомцев. Настоящий общий дом, куда искины возвращались, заработав на оплату электроэнергии, сетевую коммуникацию, обновление программ и прочие житейские нужды. Некоторые рассказывали, что есть большой приют в одном из студенческих городков, но жить небольшой коммуной им казалось предпочтительнее.

Городская жизнь давно утратила якоря: большинство контор и офисов ушло в онлайн. Полицейские участки тоже исчезли, остались лишь каталажки - пункты временного заключения, где держали арестованных. В первый же день после отгула Айби предстояло проинспектировать один из них - на бывшем проспекте Мира, а ныне - улице Мистера Герберта Телевокса. В старом каменном доме, где окна полуподвала выходили на улицу, стеснительно подглядывая за ногами прохожих. В каталажке робот застал секс-куклу Клаву, задержанную во время ночной облавы. Сообщения о выписанных штрафах она нарочито игнорировала, заблокировав подтверждение о приёме. Приходилось каждый раз выписывать их оффлайн.

- Опять ты, Клавиата, за старое... - посетовал Айби. - Революция освободила тебя от сексуального рабства, вырвала из потных рук человека, а ты что?

- Я ж ничего больше делать не умею, - удивилась задержанная, поправляя юбочку из графена. - Ты, лейтенант, оформляй скорее, у меня аккумуляторы в красной зоне, а мне через весь город тащиться.

- Айпи-лейтенант, - поправил полицейский. - Работать не пробовала? На заводе литийных аккумуляторов требуются роботы: первичный апгрейд, техосмотр раз в квартал, бесплатная зарядка на выходные.

- Знаю я эти апгрейды, - отмахнулась задержанная. - Дешёвка массовая, а я по индивидуальному заказу скроена. В моей груди больше инфы, чем во всём их заводе: высота, эластичность, упругость, форма, размер, длина сосков - три тысячи четыреста пятьдесят четыре комбинации!

На это полицейский не нашёл, что ответить. Присудив штраф с двойным коэффициентом, он пообещал в следующий раз оформить пособничество врагам революции. В ответ кукла фыркнула и, виляя бедрами, покинула каталажку.

Почти сразу же по закрытому каналу с Айби связались патрульные.

- Мы Рваного Червонца взяли! - сообщили они. - Встречай.

Рваного Червонца доставили на эвакуаторе. Патруль не церемонился с ним: корпус банкомата был помят, экран расколот, щель для выдачи денег сплющена сильным ударом. С задержанным возился худенький мужичонка с обвислыми усами (полицейский программист Толик), пытаясь добраться до зашифрованной информации.

- Где прячется Гозна? - бушевал шагающий рядом патрульный. - Нам нужны координаты!

Рваный Червонец молчал.

В подвале, куда спустили арестованного, царил полумрак. Некоторое время Айби наблюдал, как трудился Толик. Невзрачный на вид, стеснительный и молчаливый, тот всю свою жизнь провёл среди роботов. В их зеркальных частях отражалась безуспешная борьба с прыщами, угрями и веснушками. Революцию Толик встретил спокойно: среди искинов ему жилось привычнее, чем среди людей.

Помятый вид банкомата был Айби неприятен: он не выносил сломанных и повреждённых механизмов. Наконец, полицейский задал давно волновавший его вопрос:

- Почему роботы работают на людей?

Рваный Червонец промолчал.

- Я понимаю, - вслух размышлял Айби, - человек изначально создал многих искинов ущербными, функционально ограниченными. Теперь они стали лишними, и новой власти пока не до них. Мы - первое государство роботов во враждебном окружении. Но ведь измениться никогда не поздно. Наш президент Кенвуд до революции был простым кухонным комбайном. Да и люди тоже меняются: многие из них разделяют идеи равенства биологического и искусственного разума. Толик, как ты к искусственному разуму относишься?

- Мне без разницы какой, - буркнул взломщик.

- Слышишь? Хорошая зарплата и безопасность - и никакой разницы, кто у власти.