Хозяйка Талеи

Комната, погруженная в тишину, будто хранила эхо только что отзвучавшего голоса. Хрустальные переливы тихого шепота, казалось, навеки застыли в вечной тьме, еле разгоняемой пляшущим танцем огонька в камине. Это место давно не знало солнечного света. С тех пор как древние строители закончили свою работу и ушли, сюда редко спускались люди, если же приходили, то ненадолго. Потом нужда в нем отпала, и помещение забыли, оставив на долгие годы в полной власти крыс и мокриц.

Пока под землю не пришли новые хозяева. Они отремонтировали комнаты, провели воздуховоды, изгнали в упорной борьбе сырость и прежних хвостатых жильцов, настелили ковры, принесли с поверхности мебель…

Перед камином, в котором весело и уютно потрескивали дрова, сидели две женщины. Первая, золотоволосая красавица, только что закончила говорить и сейчас с напряжением ждала решения подруги. Старшей подруги, как решила когда-то давно. Она вращалась в высшем свете и знала многих обладавших реальной властью людей, умела играть на тонких струнах эмоций знатных дам и манипулировала суровыми воинственными мужчинами, ради ее благосклонной улыбки юнцы совершали безумные поступки, а поэты посвящали стихи «прекрасной деве ночи с голубыми, словно небо, глазами». Но любые планы, самые крепкие клятвы нарушались по единственному слову той, второй. Обладательница роскошной фигуры и чарующего, завораживающего голоса однажды и навсегда согласилась на вторую роль, ни разу не пожалев о сделанном выборе. Маленькая, хрупкая девушка-подросток обладала стальной волей и холодным, бесстрастным умом, почти не совершала ошибок и всегда вытаскивала свою увлекающуюся подругу из многочисленных неприятностей, до которых та была большой мастерицей. Одна умела желать. Другая умела добиваться желаемого.

Они хорошо дополняли друг друга — чувства и разум, вихрь страстей и трезвый расчет.

— Правду сказать, момент удачный.

Темнота никак не отреагировала на прозвучавшее согласие. В отличие от напряженно сжавшейся в ожидании красавицы, на чьем лице после услышанных слов расцвела радостная улыбка. Она со счастливым видом откинулась назад, выгнув спину, плавно потянулась и, не боясь помять богатое платье, с ногами залезла в кресло, окончательно приобретя сходство с пребывающей в довольстве собой и миром кошкой. Ее собеседница с легкой иронией наблюдала за спектаклем, устраиваемым столь же естественно, сколь и бессознательно.

— Вопрос в том, — продолжила девушка, — сможем ли мы удержать приз и что станем с ним делать.

— Разве это проблема? — Искреннее удивление в голосе.

— Более чем. Есть такие куски, которыми сложно не подавиться. — Легкая улыбка, затем угловатое подростковое лицо вновь застывает в каменной неподвижности. Только в глубине зрачков изредка отражаются красноватые отблески. Возможно, пламени, возможно, нет. — Я опасаюсь последствий.

— То есть ты сомневаешься?

Существо с внешностью подростка и старыми глазами медленно покачало головой.

— Нет. Просто игра пойдет сложнее, ставки выше, крови будет больше. Впрочем, — она мрачно улыбнулась, обнажив длинные белоснежные клыки, — нам ведь не привыкать?

Ночью мало кто путешествует. Лошади не видят дороги под ногами, пугаются криков ночных птиц, всадник может не заметить протянувшейся ветки и удариться головой, дикий зверь нападет… Да мало ли. Опытные купцы и возничие даже за большие деньги откажутся тащиться куда-то в темноте. Они составят фургоны в круг, дадут корма лошадям, обнесут стоянку кругом с дедовским, пришедшим еще из тех времен, наговором и всю ночь проведут в полудреме, положив рядом оружие. Даже здесь, в считающихся безопасными центральных землях Талеи.

Королевством Талея стала при деде нынешнего правителя. Вскоре после того, как подчинила себе последний кусок земли, прежде принадлежавший королевству Сальватия. Арфан Первый решил, что правитель крупнейшего в регионе государства не может называться просто «великим герцогом», и, так сказать, привел свой юридический статус в соответствие с реальностью. Он же установил новую систему феодальных связей. Теперь его вассалами первого ранга являлись не только четыре бывших графа, получивших титулы владетельных князей, но и князья крови — родные братья правителя. Правда, в обыденной речи первых именовали герцогами, а вторых называли удельными князьями. Статус у кровнородственных вассалов считался немного повыше, зато доверяли им значительно меньше.

Хотя почти все крупные и богатые города с населением более десяти тысяч человек принадлежали именно правящей семье. Исключением являлся только Ласкарис. Владение герцогов Лашей изначально являлось крепостью, выстроенной для предотвращения набегов из степи, но благодаря удобному расположению и росту торговли превратилось в нечто большее и сейчас претендовало на звание третьей столицы страны.