Князь грязи

Елена ПРОКОФЬЕВА и Татьяна ЕНИНА

КНЯЗЬ ГРЯЗИ

ПРОЛОГ

ГОЛОВА В ХОЛОДИЛЬНИКЕ

Я не знаю, в какой момент своей убогой биографии я вдруг стала одним из действующих лиц этой гнусной, жуткой и грязной истории.

В тот день, когда я обнаружила в холодильнике отрубленную голову своего мужа?

В тот день, когда в нищенке, побиравшейся в подземном переходе на станции Проспект Мира, я узнала дочь моего мужа ( его дочь от первого брака, а значит - мою падчерицу ), четыре года назад похищенную, пропавшую без вести и считавшуюся погибшей?

Или же - когда я приняла безумное решение выйти за Андрея замуж?

Не знаю...

Наверное, косвенно участвовать в этой истории я действительно стала со дня свадьбы, но непосредственно соприкоснулась и осознала весь ужас ситуации только в тот день, когда обнаружила голову Андрея в холодильнике.

Это было настолько неприятно, что сразу вышвырнуло меня из мира фантазий и я оказалась в реальности... В странной и страшной реальности, больше похожей на фильм ужасов, и в эту реальность мне оказалось куда сложнее поверить, нежели во все свои безумные фантазии.

Было так...

Поскольку моя падчерица Ольга в свои десять лет не умела ни читать, ни писать, а для полнейшей реабилитации после пережитого ее необходимо было отдать в школу, причем, по возможности, в класс, соответствующий ее возрасту, мой муж Андрей, с которым я к тому времени развелась почти, но еще не окончательно, нашел для Ольги репетитора: очень милую старушку, бывшую учительницу начальных классов - ее порекомендовали нам, как человека, имеющего опыт в общении с трудными детьми. А Ольга, при всей своей внешней покорности, была очень трудным ребенком, и человек, лишенный соответствующего опыта, не справился бы с ней, будь он даже выдающийся педагог. А старушка - справлялась, да так, что за две недели занятий Ольга не только выучила азбуку, но и научилась читать простейшие тексты. Мы с Андреем нарадоваться не могли на милейшую Лилию Михайловну, и я возила к ней Ольгу каждый день, как в школу, к восьми тридцати утра, и отсиживала на диване с книжкой время четырех уроков по сорок пять минут, плюс десятиминутные перемены, проводимые Ольгой на кухне Лилии Михайловны, за чашкой чая.

Так вот, в тот день я так же повезла Ольгу к Лилии Михайловне, и отсидела на диване с книжкой - я как раз в очередной ( восьмой ) раз перечитывала "Валькирию" боготворимой мною Марии Семеновой - а потом, на обратном пути, я купила два десятка яиц и полтора кило очень хороших копченых сарделек, и, войдя в квартиру, поспешила к холодильнику, чтобы переложить яйца из ненадежной сеточки в судок...

В холодильнике лежала отрубленная голова.

Голова моего мужа Андрея.

Моего мужа и отца Ольги...

Лежала на большом блюде из английского столового сервиза и страдальчески скалилась...

Крови почти не было. Даже странно... Такой аккуратный красный срез! Чуть наискось... Черные сгустки на срезах сосудов...

Я захлопнула холодильник.

Наверное, мне следовало бы завизжать, как визжат в таких ситуациях героини американских триллеров. Но в коридоре стояла Ольга. Ольга, которой только недавно исполнилось десять лет, Ольга, которая и так пережила достаточно, и не к чему ей было дергаться от моего визга и лицезреть отрезанную голову отца... Отца, которого она почти не помнила, но к которому уже начала привыкать... Да и вообще - незачем ребенку видеть отрубленную голову, кому бы эта голова не принадлежала до того, как ее отделили от тела!

Я захлопнула холодильник и вышла в коридор, вместе с яйцами в ненадежной сеточке и сардельками в капроновой сумке.

Представляю, какое выражение было в тот момент на моем лице... И, главное, цвет! Цвет моего лица наверняка оставлял желать лучшего. Я не любила Андрея, много раз мне самой хотелось убить его, но голова в холодильнике, на блюде из столового сервиза - это уж слишком!

Но Ольга, казалось, ничуть не удивилась моей бледности и выражению ужаса на моем лице. Даже напротив - она словно ждала чего-то подобного... Она словно знала, ЧТО я только что обнаружила в холодильнике...

Ольга серьезно посмотрела на меня своими громадными холодными глазами, и улыбнулась! Улыбнулась торжествующе и гордо!

И пошла в свою комнату...

А я осталась стоять в коридоре, с яйцами в сеточке и сардельками в сумке, ошеломленная, напуганная, недоумевающая...

Да, Ольга очень трудный ребенок! При всей своей внешней покорности...

Правда, должна признать: мое участие в этой истории ограничивалось тем, что я боялась, волновалась, переживала, делала глупости, попадала в затруднительные ситуации и навлекала неприятности на головы всех, кто окружал меня в этот период.

Так что вряд ли меня можно назвать ГЕРОИНЕЙ этой истории. Я была просто действующим лицом. ГЕРОЯМИ были другие.

И я хочу сразу же предупредить: мало кто решится ПОВЕРИТЬ в эту историю.