Князь-гладиатор (СИ)

Амфитеатр, как всегда, был полон. «Домашняя арена» — так ее ласково называли местные воротилы — исправно собирала на субботние бои всю станцию. Казалось бы, 25 век, масса других развлечений, ан нет, именно здесь на тотализаторе крутили огромные деньги, а хозяева «конюшен» выставляли товар лицом, чтобы сравнить его с другим, продать или, наоборот, перекупить, для участия потом в более крупных межпланетных соревнованиях.

Структуру всего этого теневого бизнеса Милена представляла плохо, лишь понимала, что гладиаторские бои — один из главных источников дохода Зубра, наравне с производством синтетических наркотиков и урановыми шахтами. Зубра на самом деле звали Харом, но это имя предназначалось только для близких, и то не факт, что оно совпадало с тем, что в паспорте. Хотя и в самом наличии настоящего паспорта у столь одиозной личности Милена тоже сомневалась. Тут, в диких секторах, где по велению недоброго случая девушке угораздило оказаться, единственным законом являлось слово хозяина.

Сегодня Зубр пребывал в отличном расположении духа. Его корабль только вернулся на базу, после какой-то удачно прокрученной аферы, а еще ему случилось прикупить по дороге, причем за бесценок, очень перспективного бойца. В глазах Харома так и скакали цифры, которые он рассчитывал на своем новом «скакуне» заработать.

Все это рабовладелец с пылающим энтузиазмом видом поведал Милене за ужином в единственном шикарном ресторане на станции. Вход сюда был доступен только для VIP персон, да и не один охранник или кто-то из обслуживающего персонала, чисто финансово не смог бы потянуть подобный визит. «Звезд Мишлен» ресторан с неба не хватал, однако сам факт пребывания здесь демонстрировал статус. Как и надетое сейчас на девушке громоздкое бриллиантовое колье, занимающее практически целиком вырез декольте. Все вокруг должны были видеть — что дела у Зубра идут прекрасно и на удовольствиях, как и на своей женщине, он не экономит.

— Смотри, в следующем раунде будет новичок. Оцени фактуру! Почти уверен, что эта старая потаскуха Беретта уже сегодня попытается его перекупить, да только хрен ей с маслом, — экспрессивно бросил Зубр.

В ложе они сидели вдвоем, если не брать во внимание охрану, которую рабовладелец за людей не считал. Милена ему широко улыбнулась. С подобострастным обожанием, которое Харом ценил чуть меньше, чем деньги. Девушка не заблуждалась, что Зубр примет ее эмоции за настоящие. Этого и не требовалось. Нужно было просто являть конкурентам образчик влюбленной в него до щенячьего визга красивой статусной куклы. На этом ее обязанности заканчивались. Почти.

Прозвучал гонг, и на арену вышли новые гладиаторы. Предстояла простая кулачная драка пара на пару. Единственное правило на «домашних» боях гласило — не убивать. Все остальные приемы, даже самые подлые, были разрешены. Милена, признаться, не любила все эти перекошенные лица, неизбежную кровищу, а еще хуже — сломанные носы, которые ей по несколько в неделю приходилось вправлять. Но требовалось изображать искренний интерес. Впрочем, новичок и впрямь девушку заинтересовал.

Высокий в меру накачанный с правильными, Милена бы даже сказала благородными, чертами лица. Не то чтобы красив, хотя, пожалуй, приятен. Однако выделяло его из общей массы не это. И даже не длинные черные волосы, как-то мудрено заплетенные на голове и собранные сзади в хвост. А… уши. Чуть удлиненные и острые на конце.

— А… что у него с ушами? — не сдержала любопытства Милена.

Зубр загоготал:

— Да он эльф! Во всяком случае таковым себя считает. А по мне хоть лепрекон, лишь бы драться умел. А этот — зверюга! Гору уделал, — довольно подытожил рабовладелец.

«Эльф?! Боже, каких только фриков не бывает!» — подумала Милена, снова переводя взгляд на арену. Новичок был ловок и быстр, но больше оборонялся, чем нападал, явно куража от битвы не испытывая. Этого Зубр о-очень не любил. Впрочем, у него имелись свои методы «воспитания» гладиаторов, после которых те куда более рьяно кидались отстаивать интересы хозяина. Милена о них предпочитала не знать.

— Мрак! Я его назвал Мрак! — с гордостью произнес Зубр, с такой интонацией, как когда-то в детстве говорил миленин отец о породистых щенках, которых разводил.

Парень отправил в нокаут своего оппонента и его взгляд, скользнув по трибунам, остановился на ней. Два бездонных, почти черных колодца, из которых действительно повеяло мраком, а по коже пробежали мурашки. Да уж, прозвище в самую точку. Милена часто и много видела гладиаторов вблизи. Обычно их глаза выражали только три эмоции: безудержную ненависть, трудноскрываемую похоть и полное безразличие. Последние, как правило, были уже нежильцы. Взгляд же эльфа припечатывал презрением. Так смотрят… на грязных попрошаек и отнюдь не рабы. На нее точно никто и никогда так не смотрел.