Книга Судеб

Книга была толстой. Неимоверно толстой. Огромный фолиант, обтянутый мягкой кожей. Углы обиты медью, позеленевшей от времени. Он сидел за столом, направив свет лампы на древний переплет, и благоговейно смотрел на Книгу.

Легендарная Книга Судеб лежала на обычном письменном столе в самой обычной квартире.

Настольная лампа отбрасывала конус мягкого желтого света на черный переплет. «Интересно, действительно ли это — человеческая кожа?» — мелькнула отстраненная мысль. Он погладил кончиками пальцев книгу, пытаясь найти в себе отвращение. И не нашел. Никаких отрицательных эмоций книга не вызывала, даже если и в самом деле была затянута в человеческую кожу. Он считал, что книга — не виновата. Ведь что она из себя представляет? Всего лишь собрание знаний, сведений. Может быть, если бы он увидел того, кто содрал кожу с молодой девушки (почему-то он был уверен, что это кожа именно молодой девушки), то испытал бы приступ тошноты, при взгляде на этого человека. Он прикрыл глаза, пытаясь представить того, написавшего книгу.

Под прикрытыми веками кружилась серая муть, словно предрассветный осенний туман. Он подумал, что глаза человека были такого же мутного серого цвета.

Сколько сил он потратил на то, чтобы найти эту книгу. Бесконечные исследования, бесчисленные экспедиции, даже просто — собирание легенд и слухов… И вот, в заброшенном давно святилище древнего бога, он увидел описанный многими алтарь. Странно было, что все те, кто описал его так точно, никогда не видели это помещение. И ворон, распростерший крылья над жертвенным камнем, сверкающий рубинами глаз в свете фонарей, бессчетные годы не представал ни перед чьими глазами. Каким гениальным скульптором нужно было быть, чтобы изваять эту птицу! Он восхищался неведомым древним талантом, который сумел вложить в статую весь темный ужас своей души, страх перед древним богом. Казалось, что алые глаза ворона смотрят прямо на незваных гостей.

Драгоценные камни переливались, светясь изнутри множества граней. Он помнил, что в те времена не был известен такой способ огранки, но вот они — два огромных рубина, и не известно, смогли бы лучшие ювелиры современности огранить их лучше…

— Николай Палыч, посмотрите, этого же не может быть! — Юрочка кричал шепотом.

Николай поморщился. Эти студенты-энтузиасты, что бы ни увидели, сразу делают большие глаза.

Хотя в данном случае, конечно, было на что посмотреть. Но зачем же так явно привлекать внимание проводников. Вон они как уставились сразу. Здоровенные мужики, волосатые, как Снежный Человек. Господи Боже, а телевизор они хоть видели когда-нибудь, эта парочка горилл?

— Ну что там, Юрочка? — Николай усмехнулся про себя, произнося имя студента. Парень никак не соответствовал такому имени. Больше всего он был похож на борца-тяжелоатлета, со своими мощными плечами и чуть скошенным лбом, от чего глаза его, небесной голубизны, казались утопленными глубоко в череп. Ежик темных волос дополнял общую картину весьма гармонично. У Николая мелькнула мысль, что Юрочке больше подошло бы что-нибудь вроде Ивана, или Василия. А лучше всего — Павел. Так вот нет же — назвали Юрием. А однокурсники буквально приклеили к нему ласкательное прозвище Юрочка, на которое он охотно отзывался, не замечая скрытой в таком имени иронии.

— Да вы только посмотрите, Николай Палыч, это ж «звездчатая» огранка! Шестиугольник видите? И примыкающие к нему шесть треугольников! Классическая «звездчатая» огранка! — Юрочка захлебывался от восторга, тыча похожим на перетянутую сардельку пальцем в глаза каменного ворона.

— Вижу. — Николай решил быть попрохладнее, чтобы немного остудить неумеренный восторг юноши. — Ну и что? Разве это причина, чтобы так кричать? Ты поаккуратнее, Юрочка, неровен час, рухнет тут что-нибудь в этой пещере, потом не выберемся обратно.

— Я же тихонечко, Николай Палыч! — обиделся студент. — Просто это — «звездчатая» огранка!

— Ну и? — Николай все еще не понимал, к чему клонит Юрочка и что его так взволновало.

— Да ведь так гранят алмазы! — Юрочка округлил свои наивные голубые глаза. — Алмазы, Николай Палыч! А тут-то — рубины!