Книга судеб Российской Федерации

Пивная "Ячменный колос" славилась тем, что в ней все было "по-советски": неуютно как на вокзале, грязно как в хлеву, пахло дешевым пивом, селедкой холодного копчения и сырым луком. В зале стояло с десяток высоких столиков, уставленных пивными кружками, усыпанных рыбьими костями и облепленных посетителями как мухами. Столики освещались дневным светом сквозь давно не мытые стекла высоких окон. За стойкой властвовала Петровна, дородная женщина лет сорока пяти, хмурая и неприветливая, в грязном халате, именуемом "белый" и в грязном колпаке того же цвета. Она немилосердно не доливала пиво, заполняя кружки пеной, швыряла сдачу как подачку и бубнила себе под нос что-то неприветливое. Еще совсем недавно здесь вовсю разбавляли пиво водой, и только визит какой-то комиссии положил этому конец. Заходили сюда конченые алкоголики, бродяги, студенты, спившиеся интеллигенты и другие личности, коих государство наше поставило в самый низ социальной лестницы.

За столиками можно было наслушаться высокоученых бесед на вполне отвлеченные темы, споров о политике (здесь в два счета могли объяснить, почему нынешний президент плох для современной России), о гастрономии, о вкусной и здоровой пище и много-много других поучительных разговоров. Но оживленно в пивной становилось только через час после открытия, пока же собеседники вяло переговаривались, накачиваясь пивом. Среди прочих посетителей выделялся коренастый молодой человек, черный, бородатый, с длинными кудрявыми волосами, в кожаной курточке и линялых джинсах. Рядом с ним тянули пиво два бомжа затрапезного вида. Молодой человек явно кого-то ждал, поглядывал грозно, и бомжи не решались вступать в беседу.

И вот дверь открылась, и в пивную вошел низкорослый мужчина лет тридцати, бесцветный, непримечательный. Посмотришь на такого, отвернешься, и не сможешь вспомнить - ни каков он из себя, ни во что одет, ни что написано у него на лице. Он вошел бы совершенно незаметно, если бы черный молодой человек не начал махать руками и кричать: "Петя, Петя!" Петя заметил его, кивнул головой, подошел к стойке, подождал, пока Петровна наполнила пеной две кружки, и присоединился к приятелю. Бомжи с готовностью потеснились, с любопытством поглядывая на новенького.

- Ты здесь? - отрывисто произнес Петя, пожимая приятелю руку. - Давно?

- С открытия. Тебя жду.

- Да вот, прикинь, - Петя отхлебнул пива, поморщился. - До сих пор не выплатили гонорар за январскую статью.

Он заметил исступленно любопытные глаза одного из бомжей и отвернулся.

- Это про проституток-то? - спросил молодой человек.

- Да нет, - Петя поморщился. - Про проституток другая. За ту я получил, да и в другой газете совсем. Это про депутата одного.

- Компромат? - ахнул приятель.

- Ты что, родной, я компроматами не занимаюсь, это Витька Голубев, по его части. Легкий пиар, ненавязчиво так. Нет, ну обещали же!

Он стукнул кулаком по столу, кружки подпрыгнули и зазвенели. Бомжи глядели уважительно.

- Слушай, Леха, я на мели совсем, - принужденно произнес Петя, кося глазами. - Подкинул бы сотенку взаймы, а?

- Да не вопрос, старик, - Леха полез за бумажником, и на глазах у изумленных бомжей передал приятелю стодолларовую бумажку, которую тот тут же спрятал.

- Спасибо, дружище, - сказал Петр, конфузясь. - Я как только, так сразу.

Возникла неловкая пауза. Кто из нас не знает, каково это - просить взаймы, а также каково давать взаймы - оба чувствуют себя не в своей тарелке. Паузу неожиданно прервал маленький бомж с испитым лицом, носящем следы интеллекта:

- Я извиняюсь, молодые люди, - сказал он смущенно. - Можно вопрос?

- Ну? - хором отозвались приятели.

- Вот вы сто баксов ему заняли, извиняюсь, не знаю имени-отчества... - бродяга замолчал, ожидая, что ему представятся, но Алексей не назвал себя, и бродяга продолжал: - Это ж какие деньжищи! Мне бы на месяц хватило!

- Брось, отец! - брезгливо поморщился Алексей. - Это ты сейчас так говоришь, а получи сто баксов, пропьешь в три дня.

- Ну уж, в три дня! - засомневался бомж. Его товарищ тоже с сомнением покачал головой. - Но у меня не об этом вопрос. Вот для вас сто баксов, как в ранешние времена пятерка - занял приятелю до получки, и не страшно. А сколько пива можно было откушать на эту пятерку! Я к тому, что на сто долларов-то пива можно и поболе выпить. А? Да не здесь, а в хорошем баре. Я к тому - почему вы здесь?

- Нравится нам тут, отец, - ответил Алексей. - Не спрашивай - чем, объяснить не могу. Как-то здесь... располагает. Да и дешево. А сто баксов, они на другое пригодятся. Ты вот что, батя. У нас тут с товарищем дело, нам обговорить надо. Ты слушать слушай, только не мешай. Лады?

- Какой разговор! - бродяга всплеснул руками. - Какой разговор. Мы понимаем, что ж, не люди, что ль?