Книга Снов

Данное пояснение — прежде всего для тех читателей, что не читали «Ступеней из пепла» (главные действующие лица связаны с этой книгой самым тесным образом).

Люди Шамтерана отличаются физиологически от людей Земли главным образом тем, что женщины физиологически готовы к продолжению рода так же, как большинство видов млекопитающих земли: сезонно, до четырёх раз в году.

Вторая особенность — этим люди Шамтерана напоминают привычных нам домашних кошек — чувственность в первую очередь относится к прикосновениям, в значительной мере больше, нежели привычный людям Земли эрос. Те самые упоминавшиеся в «Ступенях…» активные точки. Я не стал подробно пояснять вопросы физиологии в «Книге Снов», поскольку даже та относительно малая часть, что была приведена в «Ступенях…», уже вызвала недовольство многих читателей.

События «Книги Снов» начинаются семьдесят четыре года спустя финала «Ступеней из пепла». Собственно, читатель легко это установит сам, год указан в обеих книгах.

Куда ни глянь, повсюду океан — изумрудный, величественный, спокойный. Женщина оглянулась — океан со всех сторон. Небо — пронзительно-синее, краски его всё ещё ярче тех, что были там, дома. Далеко-далеко.

Под ногами — ничего. Гладь воды — метрах в ста внизу, отсюда видно многое. Женщина заметила скользнувший в глубине силуэт — кит — и хлопнула в ладоши.

Пол и стены проявились, и перестало казаться, что она висит в воздухе. Морской воздух сменился домашним — слабый аромат роз, мебель, обстановка. Но то, что только что было вокруг, не было всего лишь иллюзией. По словам создателя этой техники, это перенос. Не изображение.

— Вейс, — позвала женщина. — Не стой под дверью, входи.

Дверь бесшумно приоткрылась. Комнаты обставлены так, как они были обставлены дома. Столетия её предки жили в замке, созданном природой — множестве естественных пещер. Конечно, со временем всё было благоустроено и отделано, но всегда, в каждой комнате, оставалась часть стены или потолка в первозданном виде. Чтобы не забывалось.

Вот и здесь — то же самое. Воссоздать обстановку было нелегко, ох как нелегко.

— Вы смотрели на океан, госпожа? — Вейс коротко поклонилась у входа. В её руках — праздничный тефан. Три куска ткани, три шёлковых полосы. Лёгкие — но плотные. Давно их не вынимали из шкафа. Очень давно.

Женщина кивнула. Она невысока — так уж родилась, меньше ростом всех своих родственников. Очень тёмная кожа, почти чёрная — чёрные же волосы, почти чёрные, глубоко посаженные глаза, круглое лицо. Стройная и гибкая, время ничто не изменило.

Служанка, так она себя называла в этих комнатах, тоже невысока. Матери её госпожи трудно было найти служанку — не подобает, чтобы прислуга была ростом выше хозяев. Та, что прислуживает лично детям. И вот судьба послала им Вейс — из далёких северных земель. Стройная, ниже ростом своей госпожи, бронзовокожая, с глазами цвета золота. И до сих пор говорит с акцентом.

— Ваш день, госпожа, — тихо напомнила Вейс. — Разрешите помочь?

Женщина кивнула, легко провела по повседневному тефану, в который одевалась сама, и чёрная ткань змейкой скользнула вокруг, улёгшись вокруг ступней. Под ней — почти ничего. Поначалу она стеснялась, когда служанка помогала ей одеться. Пока не получила внушение от матери.

Вейс заметила тонкий косой шрам — там, где сердце. Губы её дрогнули. Женщина проследила за её взглядом и посмотрела на шрам. Не изменившись в лице, она осторожно потрогала его.

— Вот как, — она прикрыла глаза. — Пусть. Помоги мне, Вейс.

Они стояли перед зеркалом. Смотрели на самих себя с улыбкой.

— Готовить праздничный ужин, госпожа? Мне…

— По имени, Вейс, — мягко перебила её женщина. — По имени.

— Я не могу. В день вашего рождения не могу, госпожа. Простите.

— Сколько мне лет? — спросила женщина, глядя в глаза отражению Вейс. Служанка отвела взгляд.

— Вы запретили говорить о возрасте, госпожа.

— Неважно. Сегодня можно. На сколько я выгляжу, Вейс? Только честно.

— Госпожа, — Вейс посмотрела в глаза её отражению. Затем, почти одновременно, они повернули головы и встретились взглядом. — Мне кажется, что вам столько же, сколько было в тот день. Восемнадцать. Только не сердитесь.

— Я не сержусь, — женщина улыбнулась, взяла Вейс за руку и вновь посмотрела в зеркало. Служанка права. Восемнадцать. Ни морщин, ни других признаков возраста. Ничто не болит, кожа так же молода, как и прежде, и «луна» приходит исправно. Всё, как и было. Никто не поверит, что…

— Сколько мне лет, Вейс? Только по имени, пожалуйста.

— Сто… — Вейс не сразу сумела выговорить. — Сто один год, госпожа… Лас. Вам… тебе сегодня исполняется сто один год, через три часа.

— А тебе?

— Через две недели мне будет сто три, — прошептала Вейс. Она тоже выглядит на двадцать лет, как в тот день. Ничто не изменилось. Ни болезни, ни другие признаки старости её не тронули.