Книга колдовства

Я умерла во время пожара осенью 1846 года.

Стропила и балки начали рушиться, и вдруг явились все краски мира. Пожар казался калейдоскопом, в котором с треском дробились тысячи, миллионы, цветов: omnes colores. Да, в нем проявились все цвета, какие только бывают. Красные языки огня поднимались от обвалившихся балок. Разлетавшиеся вдребезги окна горели голубым пламенем. От кирпичей исходило фиолетовое свечение, хотя я не могу объяснить, что именно могло окрасить их в этот пурпурный цвет. Мешки с кукурузной крупой, взрываясь, разлетались во все стороны, словно бомбы, но не золотые, а зеленоватые, цвета прибрежных морских волн. Зеркала, безмолвными часовыми замершие у стен пакгауза, отражали языки пламени и удваивали их число, пока не воспламенилась ртуть, содержащаяся в амальгаме. Тогда-то и появились мириады оттенков всевозможных цветов. Ковры, сотканные из разноцветных нитей, обращались в пепел. Чайные сервизы, подсвечники, ножи плавились, превращаясь в чистое серебро. И все это — этот пожар, мой погребальный костер — казалось мне удивительным, но не более того. Я не чувствовала никакого страха; я горела и знала, что не умру.

Он оказался прав. Мне предстояло перейти в состояние, для которого нет имени. И теперь я сама не знаю, кто я. Божество? А может быть, дух?

Когда-то, в пору моего отрочества, мои спасители сказали мне: «Ты — мужчина, ты — женщина, ты — ведьма». Но пока я не вошла, точнее, пока я не вбежала в огонь — о, какой дурочкой я была! — я не осознавала моей истинной природы. Просто жила, и все. Обратитесь к любому, чьи мечты сбылись, и вы услышите: то, что еще недавно казалось невероятным, теперь просто есть. Вот так и я — я была мужчиной, женщиной и ведьмой, порождением двух существ, не оставивших мне в наследство ничего, кроме воплотившегося мифа о Гермесе и Афродите. Я многие годы носила это клеймо, это презрительное определение: гермафродит.

Страшный жар заставлял мою кожу вздуваться волдырями, чернеть и лопаться. Да, расставание с жизнью причиняло боль! Моя кровь, кровь ведьмы, закипала, как у многих неведомых мне сестер, сгоравших на кострах инквизиции. Их палачи верили, что следуют высшим предначертаниям небес, что единственный способ остановить ведьм — это убить их, сжечь нашу плоть и кровь, уничтожить «сосуд зла» — и таким образом не позволить нам перейти в загробную жизнь. Однако мне явились все краски мира, и Великое делание совершилось: мое тело занялось, кровь закипала, а все мое существо перерождалось, приобретая иную природу. Я возносилась и становилась… Богом? Богиней? Духом?