Ключи от вечности

Звонок раздался в тот момент, когда она снимала с плиты турку. Телефон отвлек, и кофе выплеснулся-таки на плиту темно-коричневой лужицей. Ольга с досадой опустила турку на свободную конфорку, бросилась к мобильному и в последний момент замерла рядом со столом. К частым звонкам она привыкла, но сегодня было двадцать первое число. Проклятое двадцать первое! К тому же с таким настойчивым звоном врываются в безмятежную будничность только дурные вести.

Ольга глубоко вздохнула и, понимая, что от новостей не скрыться, решительно взяла телефон. «Только бы не…» – подумала она, увидев на дисплее имя Дымова.

– Кто?

Голос прозвучал хрипло, как после сна. Секундная тишина, повисшая в трубке, растянулась до вечности. Ольга ждала, отрешенно глядя на свое отражение в зеркале. Бледное лицо без косметики и с залегшими после бессонной ночи тенями казалось старой черно-белой фотографией. Недавно остриженные светлые волосы топорщились с одной стороны задорным вихром, с другой, наоборот, некрасиво примялись.

– Петриченко, – ответил Матвей. Ольга на мгновение прикрыла глаза. К Игорю Петриченко, веселому балагуру, душе компании и неисправимому оптимисту все испытывали симпатию. На глаза навернулись слезы.

– Как?

– Во сне. Остановилось сердце.

Ольга задержала дыхание, словно тоже на несколько секунд умерла. «Во сне. Вот так». Можно пытаться обмануть смерть: не выходить на улицу, не включать бытовые приборы, провести весь день на диване, но если выбор пал на тебя, то так тому и быть. С некоторых пор они жили перебежками от двадцать первого до двадцать первого, зная, что в следующем месяце за финальной чертой опять окажется кто-нибудь из них. Троих нет, осталось трое. Своеобразный «экватор», точка разлома, зеркальное отражение. Три на три. Счет сравнялся – до следующего двадцать первого числа.

– Похороны завтра. Пойдешь? – нарушил затянувшуюся паузу Дымов. Ольга отрицательно мотнула головой, будто он мог ее увидеть. Но после секундного замешательства ответила:

– Да.

Да. И не только потому, чтобы проводить в последний путь Игоря Петриченко. Но и чтобы поговорить с Дымовым с глазу на глаз.

– Заехать за тобой? – спросил Матвей, как обычно. Она собиралась напомнить ему, что недавно получила права и что собственную машину тоже приобрела, пусть и не вездеход-«танк», а маленькую «женскую», но вместо этого опять ответила согласием.

– В одиннадцать буду.

В трубке раздались гудки. Ольга с трудом удержалась от желания перезвонить, чтобы задать те вопросы, какие не успела. Но телефон Матвея наверняка снова занят. В эти дни его мобильный раскалится от исходящих и входящих звонков, тогда как ее, наоборот, захлебнется траурной тишиной. Не успела она положить телефон на тумбочку, как он вновь завибрировал в ладони. В другой бы день Ольга удивилась звонку Кости, но не сегодня.

– Знаешь уже? – перешел он сразу к новости. От его живого голоса нахлынуло недолгое и обманчивое спокойствие.

– Да. Матвей позвонил.

В трубке раздался тяжелый вздох. Костя не был близок с Игорем, кажется, до последнего дела они и виделись всего раз, но смерть связала их всех в крепкий узел.

– Пойдешь на похороны? – опередила Ольга. Костя помолчал, затем неуверенно ответил:

– Не знаю.

– Вы были малознакомы…

– И это тоже.

Ольга сделала паузу, ожидая, что он спросит в ответ, пойдет ли она. Пусть просто из вежливости. Но Костя уже попрощался:

– Ну, ладно. Пока. Хотел только сообщить. Но раз ты знаешь…

– Костя! – поспешно воскликнула она, внезапно решив сказать ему то, что не сказала Дымову.

– М-м?

– Это… уже третья смерть подряд. И все двадцать первого…

Она замолчала, и Костя настороженно спросил:

– И? Что ты хочешь сказать?

– Что дыра забирает наших.

– Еще скажи, что белый спелеолог нас наказал, – неожиданно резко отозвался он.

– Мы ничего не должны были выносить… – предприняла она еще одну попытку донести до него то, что обдумывала все эти дни.

– Ольга, не нагнетай!

Она четко представила себе, как Костя поморщился, а может, с досадой потер лоб, как делал обычно, когда ему не нравился вопрос.

В трубке фоном раздался женский голос. Женщина что-то спросила у Кости, он ей тихо ответил, а затем четко произнес:

– Ольга, меня зовут. Пока!

– Пока.

«Не нагнетай!» – повторила она мысленно, слушая короткие и звонкие, как капающая вода, гудки. Костя ей поверил. Поверил и испугался, хоть и не был помешан на суевериях. К примеру, мало верил в «белого спелеолога», но каких-то общих правил придерживался. Как придерживался и самый, казалось бы, прагматичный в их клубе Дымов.