Ключи от исчезнувшего города. Книга первая

Я ехал в электричке. Сидел у окна. Смотрел, как исчезающий позади город погружался в сумерки. Про Москву говорят, что она живёт ночью. Правильно. Но только центр. Окраины же с наступлением вечера медленно поглощает темнота. Отъезжая всё дальше, ты будто уходишь в пустой зал с шумной вечеринки.

Странно. Ни один музыкант, из тех, кто постоянно шастает по вагонам и поёт свои песни за милостыню, не появился. Это только сильнее тревожило. Обычно мне сильно поднимала настроение в электричках их музыка. Но сегодня исчезли и они. Я боялся. Правда, боялся. Всегда к своему деду в Чехов я ездил с радостью, но только не сейчас. Что-то случилось, однозначно. Я это чувствовал.

«Ва-а-а-ня, Ва-а-а-ня, Ваня-я-я-я, а в море вол…» – В кармане запел телефон. В первую долю секунды, когда по ноге лишь пробежала вибрация, я обрадовался, думал, что это дед. Но нет. Звонил лучший друг.

– Алло! Макс! Что, гамать будешь? – Ваня ненадолго разбавил жуткую атмосферу.

– Нет, Вань, не сегодня, я уже на полпути к деду, – сухо ответил я.

– Как? Опять? Вы же недавно вернулись?

– Не знаю. Сам в шоке. Он позвонил полчаса назад встревоженный и попросил срочно приехать.

– А то я смотрю, тебя в скайпе нет. Что-то случилось?

– Хочется верить, что нет. Но по правде…

– А я тебе говорил, – перебил он меня, – что когда-нибудь вы нарвётесь на угнанную, и всё – прощай, Европа!

– Нарвались бы на угнанную, попались бы на границе! Что ты опять заладил?! – выпалил я, – Дед у меня профессионал, его сложно провести! Он всегда все документы тщательно проверяет!

– Всякое бывает. Ладно. Ты отзвонись, как приедешь. Я же теперь тоже волнуюсь. – Ваня понял, что я сейчас не в духе и подвёл к концу разговора.

– Хорошо. – Я повесил трубку.

Мимо со свистом промчалась третья электричка. Всего третья. Обычно за всё время моего пути они проносятся навстречу каждые тридцать секунд. Я нервничал, не знал, чем себя занять. Играть в телефон не вариант, я скоро буду на месте. Осмотрел вагон, стал считать пассажиров, насчитал их не больше десяти. Усталые лица людей, часть из которых уставились в планшеты, а другие в телефоны. Никто не заинтересовался мной в ответ. И тишина в вагоне стояла какая-то давящая.

Сотовый в карман прятать не стал. Возникло желание снова набрать деда. Я повертел аппарат связи в руке, но на повторный звонок так и не решился. На месте, так на месте.

Город Чехов. Не люблю я его, хоть мне и безумно нравится проводить время с дедом. Только на любви или нелюбви к городу это никак не отражается, потому что общаемся с дедом мы, в основном, по дороге, сидя в салоне дорогих автомобилей. Мой дед – перегонщик. Уже много лет гоняет из Европы иномарки. А за то время, как он стал брать меня с собой, мне посчастливилось увидеть вживую десятки европейских стран. Мы с ним дорожные романтики. Из-за чего я в школе являюсь злостным прогульщиком.

И это при том, что я учащийся физико-математического лицея №1580 при Бауманке. Недурно, да? Только видят меня там редко. Но, как не странно, не выгоняют.

Как я туда вообще попал? Дед помог. Он у меня сам выпускник Бауманки, факультет точно не помню, что-то связанное с ядерными реакторами, кажется. В Бауманке, что в институте, что в лицее, его хорошо знают, только моё поступление туда зависело совсем не от блата. Дед подготовил. И к ОГЭ в 9-м и к вступительным в лицей. Хочет, чтобы я тоже по его стопам пошёл. До сих пор помогает с учебой, продвигает дальше. В лицее меня терпят, потому что после продолжительных поездок я все долги сдаю на «отлично». Спасибо деду, он обучает меня прямо в пути, сидя в автомобиле. Всему. Физике. Математике, иным дисциплинам, он у меня очень разносторонний.

Только вот где он работал после окончания столь престижного ВУЗа, дед распинаться не любит. Точнее – вообще не говорит. Как бы я не пытался его расспросить и с какой стороны к этому вопросу подойти. Он скрывает всё. Я даже не знаю, есть ли у него ученая степень, но ведь должна быть, с такими-то глубокими знаниями… Однажды меня эта скрытность так сильно взбесила, что, оставшись один в его квартире (не помню, куда тогда отлучился дед) я перерыл все шкафы, чтобы хоть что-то о его прошлом найти. И, о, ужас! Я не нашел ничего. Не только документов, но и его фотографий. Пусто. По нулям! Узнал ли тогда дед об обыске в его квартире? Не знаю. Я же всё разложил обратно по своим местам. Может и узнал, только не стал поднимать скандал.

Отец как-то проговорился, что дед в прошлом был связан с объектом «Арзамас – 16». Но узнать, правда это или нет, я тоже не мог. Если бы дед действительно принимал участие в разработке атомной бомбы, это бы многое объяснило. И почему он молчит. И почему ушел из науки, спрятался ото всех и занялся перегонами. Но было здесь что-то ещё. Что-то слишком таинственное. Мой дед – одна большая загадка. И навыки никуда не исчезли. Объяснять доходчиво решение сложнейших задач по физике и математике у него получалось лучше любого учителя.

– Гагарина 48, – проговорил я водителю такси в открытое окно.