Ключ от опасной двери

Посвящается городу, который делает мечты реальностью. И неугомонной армянской сестре, которой я хочу этот город показать.

There's a thousand pretty women waiting out there

And they're all living devil may care

And I'm just the devil with love to spare, so

Viva Las Vegas, Viva Las Vegas!

© Elvis Presley «Viva Las Vegas»

Там ждут тысячи красоток,

И они живут так, что и дьявол позавидует.

И я тот самый дьявол с запасом любви.

Виват, Лас-Вегас! Виват, Лас-Вегас!

© Элвис Пресли «Виват, Лас-Вегас»

События, описанные в этой книге, являются художественным вымыслом. Упоминаемые в ней имена и названия — плод воображения автора. Все совпадения с реальными географическими названиями и именами людей случайны.

— Завидуйте, сучки! — пьяно визжит Линн в открытый люк лимузина.

— Осторожнее, — я еле успеваю придержать ее за ноги, чтобы она не вылезла на крышу.

Четыре года разницы в возрасте приучили меня слушаться старшую сестру, но с самого начала девичника Линн ведет себя развязнее тинейджера. Какие двадцать пять? Ей и восемнадцать дашь с трудом после неадекватных выходок.

Слева за окном взмывают ввысь подсвеченные фонтаны «Белладжио»[1], справа переливается огнями Эйфелева башня — мы застряли в пробке в центре Стрипа[2] — и Линн не терпится похвастаться перед многочисленными прохожими.

— Я выхожу замуж! — допив остатки шампанского прямо из горлышка, она сваливается в салон с пустой бутылкой: — Дайте мне еще «кристалла»!

Сестра всегда любила эпатировать публику, и пока мы обе жили с родителями, соседи не переставали жаловаться на нее. Мать с отцом стойко держали оборону, защищая легкомысленную дочь, но когда Линн переехала из Прескотта в Лонг-Бич, все вздохнули с облегчением.

— Ну же, налейте, — не унимается она. — Я хочу выпить!

— Тебе хватит, — с нервными смешками подружки невесты пытаются усадить ее на сиденье рядом со мной. — Иначе до клуба не доедем.

— Плевать, — раскинув руки, Линн демонстрирует мокрое пятно на груди.

Фата намоталась на шею, помада размазана, в глазах шальной блеск — в таком виде сестра вышла из номера, но никто не удивляется и не смотрит с осуждением, потому что это Вегас. Здесь привыкли творить безумства, не раскаиваясь, ведь все, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе.[3]

— Притормози, — я неуклюже пытаюсь отобрать новую бутылку с вензелями и не думать о цене.

За вечеринку и панорамные люксы в «Фор Сизонс» платит будущий муж Линн, отец которого год от года мелькает в рейтингах «Форбс». И хоть фамилия значится в самом конце списка, этот факт не мешает семейству Разовски позволять себе любые расходы.

— Кэти, не будь занудой, — проглотив порцию алкоголя, которым давно потерян счет, Линн накидывает розовое боа и привычно высовывается в люк.

К приезду в «Экс Эс»[4] она еле держится на ногах, и мы чуть ли не силой протаскиваем ее через беснующуюся на танцполе толпу к столикам.

— Прощай, холостяцкая жизнь! — оживляется сестра и, сбросив туфли, принимается танцевать прямо на диване.

— Ради бога, успокойся, — жалобно скулю я.

Наш столик возле бассейна, а школьные и университетские подруги Линн слишком увлечены собой, чтобы вылавливать горе-невесту, если она вдруг свалится в воду.

— Линнет, пожалуйста, уймись.

Суровый тон, как и просьба, остается без внимания. Разозлившись, я решаю забыть о роли няньки и расслабиться. Нам давно не пятнадцать, пусть сама несет ответственность за возможные последствия поступков.

Хочется искренне порадоваться за сестру, но мысль, что та выбрала мужа из-за денег, не дает покоя. И хоть сама Линн утверждает, что главную роль в принятии решения действительно сыграл размер, но не счета в банке, а члена, я ей не верю. Она всегда стремилась к лучшей жизни, соглашаясь на свидания с парнями, приглашавшими в дорогие рестораны — которых в нашем Прескотте было от силы пять — а предложение Брэда приняла, только когда увидела кольцо.

Удалившись к барной стойке, я заказываю мохито и несколько минут озираюсь в поисках тихого местечка, где можно ненадолго скрыться от всеобщего безумия. Но куда там? Вечеринка набирает обороты. Светомузыка бьет по глазам, заставляя учащенно моргать. Сквозь тонкую пелену слез я вижу, как толпа беснуется в нарастающем ритме музыки, а диджей протягивает руки к танцполу и кричит «да!», врубая новый трек.

— Вы кого-то потеряли? — бархатистый голос отзывается в сознании легким ознобом плеч.

Я списываю необычную реакцию на усилившийся поток воздуха из кондиционеров, но стоит мне обернуться, как алкоголь в крови сменяет это ощущение жаром — мужчина, остановившийся рядом, чертовски хорош собой. Широкий лоб, острые скулы под легкой щетиной, тонкая линия губ — не смазлив и не слишком брутален. Он излучает уверенность с толикой надменности и явно знает об этом. Похожий типаж привлекает производителей элитных автомобилей, ведь именно такой вызывает доверие мужчин и желание женщин за какие-то пятнадцать секунд рекламного ролика.