«И вот общественное мненье!» Клубы в истории российской общественности. Конец XVIII - начало XX вв.

© Розенталь, 2007 © Новый хронограф, 2007

«И вот общественное мненье!» — восклицает герой «Горя от ума» Чацкий, узнав, что сплетню о его мнимом сумасшествии — «не смех, а явно злость» — «все в голос повторяют»:

Восклицание Чацкого сочувственно процитировал Пушкин в «Евгении Онегине». Общественного мнения в России еще нет, или же оно ущербно, неполноценно, — таков смысл этих слов, итог ситуаций, изображенных в комедии и в романе. Слухи, сплетни, досужие разговоры, замешанные на предрассудках и предубеждениях, все то, что объединялось понятием «молва», ни Грибоедов, ни Пушкин не хотели считать подлинным общественным мнением. Можно вспомнить еще «Сказку о золотом петушке»; в том месте, где описывается возвращение царя Дадона в столицу, содержание всякой «молвы» раскрыто предельно лаконично: это «быль и небыль» («Перед ним молва бежала, быль и небыль разглашала»).

Очевидно, что к проблеме общественного мнения Пушкин и Грибоедов подходили с идеальных, нравственно-требовательных позиций. Вместе с тем они сознавали, что этот феномен входит в число показателей состояния общества, его культуры.

Места общения людей, где складывается общественное мнение, и пути (каналы) его распространения разнообразны. Это оформленные и неформальные группы, узкие и широкие организации различного назначения. Это редакции периодических изданий и группирующиеся вокруг них авторы. Это и многое другое в разных соотношениях в зависимости от исторических условий и от количества таких мест. В том числе центры проведения досуга, ибо и там зарождаются и распространяются всевозможные злободневные мнения.

Все сказанное определяет угол зрения, под которым рассматривается в книге, предлагаемой вниманию читателей, история российских клубов конца XVIII — начала XX вв., круг вопросов, которым будет уделено наибольшее внимание. Речь будет идти, во-первых, о клубах как очагах формирования и распространения общественного мнения, выраженного преимущественно в устной форме. И, во-вторых, об отношении в клубах и вне клубов к ним самим, к тем, кто собирался в клубах, к их времяпрепровождению, к содержанию той же «молвы» и т. п., иначе говоря, о клубах в общественном мнении.

Исходное для нас основное понятие (концепт) — «общество». Это понятие не оставалось неизменным. Сначала под обществом понимали любое людское множество, или круг «своих», обладающих какими-то общими признаками, прежде всего общей речью. Аристотель различал уже отдельные сообщества, создаваемые ради взаимной пользы (политические) и ради частных дел, в том числе для получения удовольствия. В западноевропейской общественной мысли начиная с XVII–XVIII вв. (эпохи наций) понятием «общество» стали определять гражданское общество, разграниченное с государством и взаимодействующее с ним. В дальнейшем социологи обращали внимание на многообразие и подвижность включенных в социальный организм отдельных общностей. Предметом специального изучения становятся элиты. Связь между обществом и государством усложняется, то и другое ограничено в своих устремлениях — законодательством и общественным мнением^{1}.

В России начала XIX в., где вызревали зачатки гражданского общества, уже говорили об «общественном» и наравне с ним — об «общем» мнении. Культурное единство было идеалом эпохи Просвещения. Во всеобщности суждений и оценок видели тогда не просто желательное, идеальное, но возможное состояние общества. Правда, в России имелась в виду его небольшая образованная часть — дворянство или часть дворянства («образованное», «просвещенное», «лучшее» общество), позже интеллигенция и образованный слой буржуазии, и только к концу века стали принимать в расчет мнения более широких групп населения. Но всегда это были не целиком социальные страты, а их элиты, обычно входящие в какие-то ассоциации, для обозначения совокупности которых стали позднее употреблять понятие «общественность». Общественность, в свою очередь, все более дифференцировалась, как и общественное мнение.