Клуб святого Януария

Не без содрогания вспоминая события прошлой зимы, я спрашиваю себя, с чего все началось. С того тихого субботнего вечера, когда собирался наш клуб святого Януария? С приезда бедного отца Штрассера? Или же когда Нора Грубер, пробегая мимо рыбной лавки, сообщила, что в нашей реке нашли тело?

Река у нас достаточно быстрая, хотя и не самая большая. Как и наш Айсбах, деревушка, спрятавшаяся среди холмов. Из всех достопримечательностей - железнодорожная станция и баронский замок. Но зато какие! На жилище баронов фон Айсбахов приезжают смотреть со всей империи, правда, не зимой. А наша станция - не просто станция, а крупный железнодорожный узел, поэтому вокзал не уступает по размеру замку. Года три назад его ремонтировали и обновляли мастера аж из самой Вены. И один из них потом женился на дочке молочника и забрал ее с собой. С тех пор она шлет семье открытки на Рождество и изредка письма, где рассказывает о столичных чудесах. Нора Грубер, друг семьи, пересказывает их в клубе святого Януария, хотя нам не сильно нравится слушать. Столица - это как другой мир. Блеск, роскошь, выезды императорской семьи, старый Собор Святого Стефана и новая Вотивкирхе, крупные редакции газет и новости со всего мира, модные платья и шляпки, последние модели паромобилей, скандал со сбежавшим с деньгами клерком банка, слух о попытке навести порчу на епископа и, конечно, огромные человекоподобные роботы. Говорят, последний раз против эрцгерцога приезжал выступить британский принц. И проиграл. Я видела этих роботов на фотографии и нашла, что они похожи на солдатиков моего племянника, только гораздо больше, а толку от них столько же. Впрочем, мне ли судить о столичных развлечениях? В Айсбах подобные новшества попадут дай бог лет через сто.

Прости, читатель, за такое отступление от повествования. Вернемся к началу. В то утро я оказалась в рыбной лавке, которая похуже, потому что она была ближе к моему дому, а на улице упала температура. Расплатившись и забрав пару крупных рыбин, я в дверях столкнулась с Норой Грубер, которая была чем-то сильно взволнована. На ее щеках горел румянец, а теплая шляпка сдвинулась набок.

– Вы слышали? - Она вцепилась в дверь правой рукой, а левой, держащей рукавицу, размахивала перед моим носом. - Из реки сегодня выловили тело. Говорят, его убили.

Со стороны прилавка раздалось удивленное кряхтение хозяина лавки, а проходящий снаружи отец Вайц споткнулся.

Вообще Элеонора Грубер наша местная ведьма, если можно так выражаться доброму католику. Карты Таро, хрустальные шары и спиритические сеансы - это не то, от чего в восторге церковь, надо сказать, справедливо считающая, что подобные штуки только смущают человеческий разум и подталкивают к неверным решениям. Но Нора Грубер была скорее доброй ведьмой и совсем немножко. Заваривала целебные отвары, очень редко раскладывала карты, а спиритическая доска у нее была только одна и самая простая. Больше, чем общение с духами, Нора Грубер любила общение с живыми и то, что получала от этого - информацию. Не всегда ценную и правдивую, однако именно за умение добывать ее герр Рихтер, основатель и председатель клуба святого Януария так ценил Нору.

– Отец Штрассер? - На бледном лице отца Вайца сменяли друг друга ужас и растерянность. - Этого не может быть, я только вчера говорил с ним. Кто мог совершить такое? И здесь, в нашей мирной деревне?..

Я покосилась на вытянувшего шею хозяина лавки, освободила путь ко все еще раскрытой двери и взяла под руку порывающуюся зайти в лавку Нору.

– Заходите, отец. Извините нас. Мы опечалены этим известием.

Священник не двинулся с места, а из-за захлопнувшейся двери донеслось:

– Помилуйте, фройляйн Грубер, но разве река не замерзла ночью?

Эта река не давала мне покоя, жужжа внутри головы назойливой пчелой, весь оставшийся день. Ханна, служанка, даже немного обиделась на мой отрешенный вид и молчание насчет так умело приготовленной рыбы из той «гадости», которую я принесла из лавки. Вечером же, когда мы все пятеро собрались в библиотеке, резкий голос Клауса Рихтера и всеобщее волнение выбили все мысли о реке.

Тут необходимо остановиться, чтобы внести ясность в то, чем именно пятеро людей каждую субботу занимаются в так любезно предоставленном им здании библиотеки. Клуб святого Януария основал Клаус Рихтер, местный фермер, чьих гусей ценят далеко за пределами нашей деревни. Кроме того, что я с удовольствием пользуюсь периной, набитой их пухом, герр Рихтер был другом моего второго мужа. Поэтому приглашение вступить в клуб первой пришло мне, обойдя Йозефа, моего пасынка, который учится в университете и считает себя самым умным. Он все равно присоединился к нам позже, но, кажется, до сих пор был обижен и на меня, и на основателя сообщества.