Клуб любителей фантастики, 2017

техника — молодёжи || № 01 (1006) 2017

Болото походило на пёстрый ковёр, украшенный множеством узоров. Крохотные озерца, заросли болотной травы, громадные валуны, поросшие мхами и лишайниками, многочисленные моховые кочки — вот что образовывало эти узоры. Красные, голубые и бордовые северные ягоды, рыжие метёлочки багульника, белый ягель и жёлтый сфагнум, зелёнь листвы и травы можно было здесь встретить. Железнодорожная ветка разрезала болото надвое. Я редко заставал тут старенькую кукушку Но иногда можно было видеть, как она устало тащила свои расшатанные ржавые вагоны, что казалось, того и гляди свалятся под откос невысокой насыпи. Рельсы же одноколейки не были ржавыми; наоборот — рельсы были отполированы трудягой, ползавшей здесь раз в неделю. Железнодорожная ветка связывала цивилизацию со своим жалким осколком. При езде по этой однопутке, что мне иногда удавалось, или ходьбе пешком, что я чаще всего и проделывал, неизменно можно было видеть, что болотистые места отступали, появлялись обширные глиняные поля, которые по дальнему краю ограничивались чахлым кустарником.

И вот в какой-то момент можно уже увидеть заводские корпуса и трубы того самого производства, которое цивилизация недавно забросила в наши края. Раньше, лет пятнадцать назад, тут было несколько лесозаводов, мощный кирпичный завод, а ещё глинозёмный завод, что давал особо прочный цемент и сырьё для производства ряда металлов. Потом каток кризиса и банкротства прокатился по стране, и сотни местных рабочих, обременённых, как правило, семьями, частично выехали, а некоторые покинуть эти места не смогли. Многие из оставшихся жили в нашем и соседних посёлках.

Посёлок наш называется Узловым, и я не знаю иных поселений, название которых более соответствует своей сути. Тут у нас давно создан крупный транспортный узел: железнодорожные пути, шоссейные и грунтовые дороги, скоростная трасса, морской и речной порты, аэродром, мост через реку. И движение по этим артериям во все времена не утихало.

Занимались жители, помимо работы, если она была, в основном рыбной ловлей да выращиванием капусты, благо она тут буйно растёт. Капусту едят у нас во всех видах: и жареную-пареную, варёную, квашенную… Весь смысл жизни здесь у нас — заготовить дары леса, засолить рыбу на зиму, да капусту… Кто-то из жителей ушёл промышлять, не гнушаясь ничем. Да хоть и воровством, раз оно не даёт помереть.

Чтобы занять народ каким-то делом, полезным трудом, вытянуть его из социального провала, тут наконец-то и развернули современное производство, построив солидный завод.

Но виднеющиеся корпуса и трубы завода меня не интересовали. Я спрыгивал с кукушки или сходил с насыпи раньше, там, где тянулись до горизонта капустные поля. Как известно, в капусте много чего всегда находилось. Поэтому я регулярно и появляюсь здесь. Тут высятся горы тел или отдельных их частей… Залежи пластика, кожи, тканей, резины…

Здешнее предприятие, как всякое солидное производство, предпочитало свои отходы «складировать» поблизости, отводя под них большие площади. Основной продукцией завода была робототехника. Точнее роботы— андроиды для нужд промышленности. Бракованная продукция бросалась здесь же, «в капусту».

По инструкциям брак полагалось обесточить — вынуть батареи. Но на деле я встречал тут и бродящих андроидов. Ходят и ходят неустанно. И пугают прохожих неожиданными вопросами:

— Где взять ключ на двенадцать?

— Скажи, а куда делся бригадир крановщиков?

— Кто это тут, не разберу что-то?

— До стоянки электрокаров далеко? Приходилось разряжать эти человеко-подобные механизмы, попросту вынимая аккумуляторные батареи. Бракованная продукция завода была в разной степени негодности. Много встречалось восстанавливаемого брака и восстанавливаемого довольно-таки легко. У некоторых особей были испорчены лишь какие-нибудь автоматические устройства. Скажем, узким местом для завода были камеры, микрофоны, датчики… Их, бывало, поставляли бракованными, а из-за этого всё собранное изделие выбрасывалось. А андроид, всего-то, не мог имитировать какие-то человеческие чувства: осязание, слух, речь, зрение. Или робот не имел или утрачивал какие-то мимические способности. Ну, скажем, хмурить или поднимать брови, прищуривать глаза…

А зачем, скажите мне, надо, чтобы огородное пугало прищуривало глаза? Или, скажем так, чтобы ночной сторож умел петь арии? Ночью я обычно сплю и предпочитаю не под рулады.

В общем, почти готовые андроиды я брал и использовал в своих целях. Да и не один только я был таким сообразительным.