Ключ

Белая птица била крыльями в синей выси, уходя к стоящему в зените солнцу. Юный послушник запрокинул голову, глядя на исчезающего в вышине голубя. Внизу, во внутреннем дворе цитадели, кричали люди. Доски, перекинутые от стены к голубятне, затряслись. Он не обернулся посмотреть, кто бежит к нему, бесшумно ступая мягкими черными сапогами. Так и стоял, запрокинув голову, пока не ожгло шею болью.

Фонтаном брызнула кровь, вмиг пропитав рясу. Заклокотал, запузырился воздух в перерезанном горле. Закружилась голова, подкосились ноги. Чьи-то руки подхватили, не давая упасть.

— Предатель, — прошептал учитель, глядя в глаза.

Он не успел ответить ему.

Да и не смог бы.

Скрученные за спиной руки, и нож, упирающийся под ребра.

— Ты кто такой? — Серо-стальные глаза. Следовало догадаться: от человека с таким взглядом не стоило ждать ничего хорошего. Никита сглотнул. «Столько лет мечтать об этой работе, бросить Москву и любимую девушку, чтобы все кончилось так?»

— Я? Да геолог я. Обыкновенный геолог...

***

День не задался с утра. Попав под ливень, он намертво забуксовал в одном из заповедных лесов своей необъятной родины. Отчаявшись вытолкать из канавы новенький служебный внедорожник, Никита Соколов, новоиспеченный сотрудник отдела геологоразведки одной из крупных строительных фирм, пробрался к капоту и, уже в который раз, склонился над картой. Незадача... Куда ни кинь — всюду клин. Угораздило же застрять посреди дремучего леса, когда до ближайшего жилья топать километров сорок, а то и все пятьдесят по бездорожью, да еще неизвестно, найдется ли в том населенном пункте тягач или, на худой конец, трактор.

И вновь без особой надежды он заглядывал под капот, дергал насквозь промокшие, набухшие грязью еловые лапы под колесами автомобиля, открывал багажник и, уже бездумно, изучал его содержимое. Домкрат, запаска, трос, геологический молоток, пробирки для проб и кучи бумажных пакетов — зеро. Он, наконец, смирился с неизбежным и принялся собираться в дорогу.

Связанные за шнурки кроссовки — через плечо, с заднего сиденья — куртку, органайзер, карандаш и шахтерскую каску, из бардачка — часы, бумажник и бесполезный в этой глуши сотовый. Решив, что по пути в деревню он может наведаться на контрольные точки своего будущего рабочего участка, Никита прихватил с десяток пробирок, пакеты, рюкзак и, заперев машину, сдернул разложенную на капоте карту, двинулся по затопленной весенними ливнями узкоколейке.

Ноги, вспомнив многокилометровые переходы студенческих практик и научных экспедиций, взяли заботу о дороге на себя. Часа через полтора лужи резко кончились, четко обозначив границу прошедшего ливня. Свернув к обочине, Никита присел, принявшись счищать грязь с босых ног, и невольно вздрогнул, когда сорока пестрым пятном сорвалась с ближайшего дерева и, возмущенно крича, пронеслась над дорогой. Громко щелкнув, треснула под чьей-то ногой ветка. Рубашка на спине моментально взмокла. Забыв про кроссовки, он вскочил на ноги, покрепче вцепившись в геологический молоток.

Раздался звонкий короткий смешок, и, прикрывая ладошками улыбку, из леса вышла девочка, лет десяти, не старше. Белая майка, шорты, рваные сандалии на тоненьких хрупких ножках и копна пышных огненных волос, вспыхивающих при каждом движении. Круглые голубые глаза озорно щурились.

— Ты заблудился? — спросила она.

— Я?! Заблудился?! — Продевая молоток в петлю на поясе, он незаметно вытер ладонь о джинсы. — Я не могу заблудиться. У меня есть карта, — развернул в подтверждение многократно сложенную простынь с намеченным рабочим участком на ней.

— А что это у тебя такое? — девочка кивнула на босые ноги и вновь прикрыла рот ладошкой.

— Под дождь попал, машина застряла. — Он вновь опустился на траву у обочины и продолжил счищать присохщую к ногам грязь.

— А на голове это зачем? — спросила девочка, все так же улыбаясь из-под ладошки.

Не снимая каски, он включил фонарь.

— Вуаля! Это — шахтерская каска.

— Ты что, шахтер? — удивилась девочка, — А где здесь шахта?

— Шахты здесь нет, и я не шахтер. — Обувшись, наконец, он двинулся дальше, и девочка увязалась следом. — Я геолог. А ты? Красная Шапочка и несешь пирожки своей бабушке?

Девочка недовольно сморщила носик.

— Нет у меня никакой красной шапочки. И пирожков нет.

— Ну, так и я — не Серый волк... — Он провел ладонью по ее нагретым солнцем волосам, и вновь почему-то вспомнил, как невероятно сложно было найти эту работу.

— Я убежала, — она бросила косой испытующий взгляд.

— Вот как, — бросил он с деланным безразличием.

— Да! — Это очевидное равнодушие явно ее возмутило. — От деда с бабкой.

— Так ты Колобок! Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел... Вредные дед с бабкой?