Клиника Сперанского

Жарким летним днем, в субботу, Валерий Лопатин вышел из подъезда своего дома и направился к поджидавшему его автомобилю Вольво, но до машины не дошел, а вдруг без видимых причин запнулся и повалился лицом на асфальт.

Выскочивший из Вольво телохранитель привычно приложил пальцы к его сонной артерии, не обнаружил пульса и тут же по мобильнику вызвал скорую и милицию. Вслед за чем оповестил о случившемся губернатора, с которым Лопатин провел вчерашний вечер в банкетном зале гостиницы «Пенза».

Губернатор, которому депутат Госдумы Лопатин был дорог, как яркий представитель Пензенской области в столице и как весьма приятный человек, немедленно поставил на уши местную службу ФСБ. Спорить с ним, резким хитрым татарином, никто не стал, хотя это мог быть обычный инфаркт после вчерашнего возлияния. Известно же, а на банкете присутствовали и представители ФСБ, что Валерий Лопатин вчера перепил. Почему, кстати, они присутствовали, рядясь под предпринимателей? Да потому, что обеспечивали безопасность губернатора, депутата и других известных в области лиц. В частности, эта обязанность лежала на Андрее Новикове, который лично отвечал за голову Лопатина.

И сейчас, примчавшись на место происшествия одним из первых — бежал бегом, поскольку жил рядом, — Новиков, смотрел на начавшего коченеть, как бы вжавшегося в асфальт молодого еще человека, который понравился ему своей порядочностью, и думал: да что же это за сволочизм? Мало на свете швали? Нет, костлявой понадобился именно такой — умный, талантливый, способный не хапать, а отдавать. Что же за судьба-то такая?

Новиков поежился. Был он высок, строен, светловолос, за плечами имел 28 лет. С девушками, особенно теми, что вешались на шею, был ироничен, не желая связывать себя узами брака, поскольку уже обжегся на одной стрекозе. Но пуританином, надо сказать, не был. Жил с родителями, вынужденный оставить стрекозе однокомнатную неприватизированную квартиру. Не делить же.

Между тем, оперативники уже оцепили контрольную зону бело-алой лентой, уже труп был заснят со всех сторон фотоаппаратом и видеокамерой.

Тихой сапой, как всегда, сзади подошел низкий квадратный Загрицын, хлопнул по плечу. Гад такой, всё делал так, чтобы неожиданно, врасплох, исподтишка. Может, таким и должен быть главный чекист области?

— Не уследил, Андрюха, — сказал Загрицын, пожав Новикову руку.

Сказал буднично, как бы между делом, но стало до чертиков обидно.

— Сегодня суббота, — напомнил Новиков. — Кроме того, почему именно я не уследил?

— Лопатин — твой объект, — сказал Загрицын, как припечатал.

— Был вчера, — хмуро ответил Новиков.

Понимал, что говорит лишнее, но вот понесло отчего-то. Может, оттого что дико было слышать, как на него этак мимоходом ставится клеймо крайнего.

— А сегодня Лопатина должна была пасти его личная охрана, — продолжал Новиков. — Потому что сегодня Лопатин собирался ехать к однокашнику в Чембар, между прочим сотруднику ФСБ. И вам это прекрасно известно.

— Ишь, раскукарекался, — сказал Загрицын, разглядывая его с интересом, будто видел впервые. — Тебя что, петушок, не знакомили с приказом? Может, я что-то путаю, когда говорю, что контроль за соблюдением регламента в межпротокольный период осуществляет А.П.Новиков?

— Да нет, не путаете, — ответил Новиков, скучнея. — Был в приказе такой темный пункт. Никто толком не смог объяснить, что это означает.

— А то и означает, — обрадовано сказал Загрицын и, багровея, заперхал.

Хотел, видать, захихикать, да вовремя опомнился, кабанчик этакий, в результате одолел кашель. Хитрый, гад, как аспид.

— На полную катушку, Андрюха, — сказал Загрицын, сморкаясь в платок. — Вот что это означает…

Пока шел этот глупый разговор, труп в присутствии врача из «Скорой» был исследован на предмет поражения холодным или огнестрельным оружием. Следов поражения не было, по крайней мере видимых, и это несколько приободрило Новикова, который постоянно чувстовал на себе давящий взгляд Загрицына. И что, спрашивается, взъелся?

Тело увезли на вскрытие.

— Твоё счастье, — сказал на прощание Загрицын, деланно улыбаясь и не подавая руки. — Всё понял, Андрюха?

— Не всё, — ответил Новиков. — Стрелочник нужен? Жаль, что не тридцать седьмой год?

Вот это, последнее, он сказал зря.

Загрицын окаменел, шумно втянул воздух мясистым своим носом, повернулся и, сгорбившись, пошел к черной Ауди, в которой, ожидая его, сидел начальник УВД…