Клеймёные пеплом. Книга первая

Успешная война всегда идёт дорогой обмана

Ничейный лес целиком оправдывал своё название. Находящийся на границе сразу трёх владений он практически всё время был разрываем на части, потому как всякий правитель со времён Зари Мира, обозревая его чащобные просторы, лелеял надежду присовокупить его территорию и за её счёт расширить свою собственную.

В стародавние времена гордые люди делили его бессчётное число раз, вполне вероятно, их глаза мозолило зелёное пятно, занимавшее приличную площадь на картах, но лес так и не стал чьей-либо принадлежностью. Ни королю, ни рыцарю не удалось закрепиться в нём, казалось, что воля самого леса, дремучая и запрятанная под переплетёнными кронами противостояла настойчивым человеческим желаниям.

Если когда-то у леса и было название – его забыли, а новое подходило ему лучше любого другого.

Шли года, вместе с ними сменялись правители, чей захватнический пыл от поколения к поколению изменял свою силу, но никогда не сходил на нет, но просторы леса продолжали хранить свою неприкосновенность. И лишь после Ухода люди окончательно утратили к нему свой первозданный интерес. Никто не мог предположить такого, но в один день Ушедшие явили испуганным людям свои спины и, оставляя в небе огненные следы, покинули эти места. Привычное течение жизни было нарушено, людей оставили в одиночестве… Со дня Ухода прошло без малого сорок лет, но в человеческих сердцах до сих пор обитал страх.Мир не казался им более надёжным, как будто из устойчивой конструкции вдруг взяли и выдернули несколько ключевых опор.

В наступившей панике всем стало не до леса, его просторы стали отходить на второй план, после стольких лет человеческих посягательств он наконец-то получил желанное спокойствие. В его заповедных пределах поселилось умиротворение.

С северной и восточной сторон лес охватывал Цебетас, некогда бывший последним оплотом Веры в покинутом мире. Целых двадцать лет после Ухода король Малаур поддерживал в своих людях любовь и почитание к Ушедшим, в цебетасском Храме курились благовония, Служители Веры исправно исполняли свои обязанности, пытаясь оградить людей от паники, удерживая тех на самом краю пропасти отчаяния, в которую постепенно скатывались другие, кому не посчастливилось пережить Уход. Вот только по истечению этих двадцати лет спокойного существования король внезапно переменил свою позицию на диаметрально противоположную и в один день объявил Веру вне закона и отрёкся от Ушедших, прокляв их священные имена. Тот день вошёл в историю, как день Отказа, короля Малаура за его грязные речи нарекли Сквернословом, а Цебетас стал приходить в упадок. Говорили, король повредился головой, говорили, на него обрушилось страшное горе, говорили много и всякого, но истина заключалась в том, что никто не ведал, что сподвигло его на подобный шаг.

Западную границу Ничейного леса подпирали земли воинственных фоллов, которых пренебрежительно именовали людьми полугор. Когда-то давно их предки спустились с мрачных перевалов Пирлоульских гор, но не смогли вернуться обратно, а потому взяли себе в пользование узкий участок земли, расположенный между горами и лесом. Выращенные в жестокости и холоде перевальные народы презирали жителей Низин, и именно к этой категории они и стали относить фоллов, вынужденных вечно сидеть в предгорьях, боящихся подняться на перевалы и не решающихся ещё больше спускаться в Низины. Их небольшие владения упирались в Ничейный лес, и память фоллов хранила предостережения об этом непокорном человеку месте.

А с юга и востока Ничейный лес переходил в холмистые равнины раскинувшегося владения Марбад. Некогда основанный двумя братьями и преуспевающий, после Ухода Марбад превратился в царство запустения, где поселилась внутренняя вражда. В самом его центре на расстоянии пяти километров были возвели две твердыни, повторяющие друг друга. Северная была отражением Южной, их так и называли – Зеркальные Твердыни. Ворота крепостей соединяла прямая Дорога Дружбы, и всё это архитектурное изящество было обнесено высокой стеной, которую было принято называть Братскими Объятиями, потому что именно на любви и заботе двух братьев когда-то и было построено счастье Марбада. Но о тех временах остались лишь обрывки приятных воспоминаний: стена давно разрушилась, Дорогу Дружбы разбили, а накопившиеся противоречия заставили потомков братьев-основателей разделиться на две конфликтующих части.

Какие бы прения не раздирали соседствующие с лесом владения, его они совершенно не касались.