Кластер

Меня приговорили к смертной казни и пятидесяти годам заключения.

В нашем педантичном государстве все судебные решения исполняют строго по порядку. Сначала – сознание изымают из тела, а затем оно же, лишенное бренной оболочки, отбывает наказание.

− Хотите что-нибудь сказать? – спросил верховный судья, когда все слова обвинителя были сказаны, и мой адвокат в знак протеста покинул зал.

− Да. – Я поднялся со скамьи, подошел к решетке, взялся за прутья. Мне были очень важны эти последние тактильные ощущения. Очень скоро я буду их лишен. Зал суда был полон – граждане России и вкладчики Лунного банка жаждали расправы надо мной, надеясь, что приговор будет максимально суровым. – Я не виновен, – сказал я, – поэтому я не раскаиваюсь. Я не виновен!

Послышались возмущенные голоса.

− Милая, – я посмотрел прямо в телекамеру, – знаю, что ты меня увидишь. Скорее всего, мне предстоит долгий срок. Но я выдержу. Дождусь тебя в кластере. Посети меня в моем одиночестве…

Я замолчал, не зная, что еще сказать. Если бы Лина оказалась рядом, я бы нашел слова. Но в зале суда ее не было. Не могло быть. Поэтому мне оставалось лишь мысленно говорить с ней. Последнее время я жил лишь воспоминаниями о счастье. Память помогает пережить любые невзгоды. Даже существу, лишенному тела.

− Это все? – поинтересовался верховный судья.

− Все, – я отпустил прутья и бессильно опустился на скамью.

− Суд удаляется на совещание.

Они направились в совещательную залу, а я остался сидеть в клетке. Я был отрезан от людей и очень одинок, как может быть одинок лишь изгой. А впереди меня ожидала кластерная яма – черная тьма, без единого просвета, отсутствие надежд, устремлений и невозможность что-либо исправить, в течение целых пятидесяти лет. Апелляция убийцам не полагалась, так что на помилование я не мог рассчитывать. Технически я даже не мог даже сойти с ума от одиночества. Этого не допускала программа. А через пятьдесят лет из Тюремного кластера мою матрицу переведут в Кластер памяти, где я останусь навсегда…

Я работал охранником в Лунном банке, честно зарабатывал на старость, копил на новые тела для себя и для Лины. Мы были еще очень молоды, но для того чтобы приобрести новое тело простому человеку приходиться трудиться не один десяток лет. Были и такие, кому не удавалось накопить нужную сумму в срок – все они после смерти отправлялись в Кластер памяти, без надежды на возвращение к социально активной жизни. Если, конечно, кто-нибудь из их потомков, разбогатев, не решался вернуть предков к жизни, чтобы узнать, к примеру, все о своем фамильном древе. Но чаще – чтобы продемонстрировать другим толстосумам, насколько они богаты, – у самых состоятельных граждан были живы десятки колен бедных родственников. Все они жили скромно и, поскольку обошлись своему богатому потомку в кругленькую сумму, часто выполняли в его доме роль прислуги. Попробовали бы они возразить – любой богатей по своему желанию мог отправить их обратно, таковы были условия контракта по воскрешению родни.

Жизнь наша была непростой, но мы с Линой так любили друг друга, что любые трудности казались нам пустяками. Главное, мы вместе, всегда рядом. Нам не на кого было надеяться в этой жизни, кроме самих себя – и Лина, и я выросли в сиротском доме. То ли наши родители умерли до нашего рождения, то ли, что весьма вероятнее, просто не желали вешать на себя заботу о детях. Они знали, государство лучше о нас позаботится. Мы выросли, получили начальное образование, сумели найти работу и поженились. Мы знали, что если будем усиленно трудиться, то обеспечим себе достойное существование и вечную жизнь. Что еще нужно для счастья, думали мы…

Все шло гладко, пока какие-то молодчики не решили ограбить Лунный банк. Они расстреляли почти полсотни человек в здании, управляющего банка заставили вскрыть хранилище, а потом убили, расстреляв из автомата, и вынесли сто килограммов золота, драгоценности и украшения из личных сейфов граждан, а еще миллион кредитов наличными. Меня и еще одного охранника прихватили в качестве заложников. Золото погрузили на транспортный флиппер. Прежде чем совершить прыжок в неизвестном направлении, моего коллегу пристрелили, а меня отпустили на все четыре стороны. Думаю, они все продумали. На следующий день в милицейское управление пришло письмо по электронной почте. В нем сообщалось, что я – главарь банды.