Классически квантованный кошмар

Мы прилетели, чтобы оживить труп. «Слава Господня» затмила звезды. Восьмикилометровая немая фигура, пригвожденная к гигантскому металлическому кресту.

Мы тоже молчали. Вильфредо Джермани взял нас в экспедицию в центр распятия, но до прибытия на «Славу Господню» делать было нечего – лишь сидеть у обзорных экранов да глазеть на молчаливую фигуру.

– Ни одного проблеска, – наконец сказала Селия.

– А ты надеялась увидеть навигационные огни? – спросил ее отец.

До «СГ» оставалось меньше десяти километров. Селия пихнула меня локтем в бок, а в следующую секунду ее рука мышкой юркнула в мою руку, устроилась поудобнее и стала скрестись коготками.

– Ну и что? – возразил Малколм Мак-Коллэм. – Раз конструкция питалась от солнечных батарей, то часть аппаратуры может еще действовать. Кстати, я на это очень рассчитываю – тогда наша задача намного упростится.

Четвертый член команды, специалист по энергетическим и смежным с ними системам, оценивал все с профессиональной точки зрения.

Вильфредо Джермани молча покачал головой. Должно быть, он выяснил, каково положение дел на «Славе Господней», еще раньше, чем представил свой проект, и был, вероятно, прав, считая, что энергии там не густо. Однако после кончины Томаса Мэдисона сеансы связи станции с Землей стали столь редки и нерегулярны, что возможно было всякое. Никто не имел даже приблизительного представления о том, какие отсеки сохранили герметичность, имеются ли там и, если имеются, то как велики резервные запасы энергии. Не знали даже, всем ли обитателям удалось выбраться оттуда живыми и невредимыми. Не исключено, что нежданым гостям предстоит наткнуться в каком-нибудь из спиралевидных коридоров на парочку-другую высушенных трупов.

Я не высказал свои мысли вслух. Сверхштатной единице положено работать за двоих, а рот держать на замке. Первоначально группа, не считая пилотов «челнока», состояла только из отца и дочери Джермани, плюс Малколма Мак-Коллэма; меня же старший Джермани включил в последний момент, лишь после долгих улещиваний своей дочурки.

«Челнок» держал курс на главный док. Подробный план «Славы Господней» всегда держался в большом секрете, но общую схему экспериментаторы себе представляли. Перекладина и «вертикальная» балка креста имели соответственно пять и восемь километров в длину, но жилые помещения находились не в них, а с обратной стороны, невидимой с Земли, в сфере с поперечником около трехсот метров. Фигура Христа при ближайшем рассмотрении оказалась всего лишь тонкой полупрозрачной оболочкой, натянутой на металлический каркас. Но для наблюдателя с Земли она выглядела монолитной – с таким расчетом и задумал Томас Мэдисон все детали конструкции и параметры орбиты своего детища.

«Слава Господня» вращалась синхронно с суточным ходом Солнца, по полярной орбите на высоте примерно восьмисот километров – таким образом, что почти из любой точки на поверхности планеты крест был виден в девять тридцать вечера (время заутрени, если угодно циникам). Снизу «СГ» казалась крупнее полной луны, и вид распятия, сияющего в небесах, действительно потрясал. В полном соответствии с замыслом конструктора.

Однако Вильфредо Джермани был физиком-теоретиком, а не религиозным деятелем, и визуальные эффекты не представляли для него интереса. Его интересовали другие возможности «СГ». По мере сближения со станцией и выполнения последних стыковочных маневров, он проявлял все большую озабоченность и едва сдерживал нетерпение. Чиновники общественных благотворительных фондов и правительственных субсидирующих организаций ни за что не узнали бы сейчас в издерганном мрачном фанатике, напряженно вперившемся в экран, любезнейшего, словоохотливого ученого, самого блестящего и убедительного, какого только можно себе представить, популяризатора науки.