Хрустальные сны

2003 (С) Константин Рогов (jackland@mail.ru,

"Кричалки". Орут, что есть мочи, захлебываются истошным, истерическим визгом, изодранными кусками виртуального железа режут нарисованное стекло, а оно прогибается, извивается, пытается увернуться и все кричит, кричит и кричит, словно живое, будто чувствует боль и переполнено страхом.

Все зеркала разбиты. Осколки усеивают пол. Столы перевернуты, картины сожжены, стены покрыты черными разводами копоти, а по ним пляшут в хаотичном танце красные и синие пятна - отблески маячков слетевшихся на зов птиц вездеходов Диптаунской Службы Надзора.

Они и в реальности они почти такие же: хищные, черные, слегка угловатые, словно эти самые долбанные стервятники или кто там питается всякой падалью.

Наверное, снаружи сейчас столпотворение. Все бегают, суетятся, пытаются распилить дверь нашего кабинета, а Валерка Котенков дает показания неприметному маленькому Шмелеву, сгорбившемуся от усталости, небритому, задумчиво посасывающему пластмассовый колпачок ручки. Жукова подписывает документы, снулая секретарша спешно вносит в личные дела отметки о взысканиях, замечаниях и выговорах. А прочие... Прочие как и здесь, сейчас - стоят и ждут чем все закончится, треплются, обмениваются сплетнями, шутками, анекдотами, версиями, наблюдениями, замечаниями и впечатлениями. Они захлебываются от возбуждения при виде черных машин ДСН, тычут пальцами в кружащих над головами птиц и кто-то гогочет, показывая на голубей - "Кричалка! Кричалка!"

Мне даже немного жаль, что ничего другого они не увидят. Все остальное будет происходить не здесь и не сейчас, не в глубине, а в реале - в маленьких кабинетах без окон где я, на этот раз я, а не Котенков, буду давать свои показания. Если мне повезет, то допрашивать меня будет Шмелев, но вряд ли это сыграет какую-нибудь роль. Меня ждет экскоммуникация. Какой-нибудь одетый в черное невозмутимый ублюдок встанет, хрипло откашляется и начнет зачитывать приговор в котором фраза "за преступления против общества и народа Диптауна" будет звучать непременным рефреном. Меня еще ни разу не судили, поэтому за точность формулировки не поручусь, но смысл примерно такой.

Экскоммуникация? Да и черт с ней! Я страшно устал за последние дни и вряд ли захочу когда-нибудь вернуться в этом выдуманное людьми место. Пожизненное отлучение от величайшего чуда созданного человечеством, сейчас значит на удивление мало по сравнению с лицами людей неподвижно лежащих на полу. Этих лиц мне так легко не забыть и поэтому потом, после суда, будет принудительная психотерапия. Медленная, вязкая и тягучая, словно патока. Терпеливые люди в белых халатах со спокойными, участливыми голосами. И захочется заорать, обложить всех этих людей отборным матом, но ведь их все равно не проймешь.

Остается только надеется, что у этих несчастных запутавшихся придурков все получилось, что я все-таки проиграл, и я надеюсь на это, потому что чудом уцелевший рекламный баннер на стене обессилено мигает, выдавая на-гора свою последнюю надпись.

"Добро пожаловать в Диптаун".

Я поднимаю руку, стирая и эти слова тоже.

Утро. Понедельник. Рандеву с начальством.

Слова словно пометка в записной книжке - потрепанной, потертой, с разлинованными листами исписанными мелким убористым почерком, исчерканными, покрытыми затейливой вязью букв и цифр: номера телефонов, адреса электронной почты, пейджеры, пароли, логины и все такое прочее и все в том же духе.

Сети опутали весь земной шар. Интернет, Фидонет, Диптаун и прочее первоклассное высокотехнологичное дерьмо, но в основе всего лежат все те же линии связи - телефонные, оптоволоконные и спутниковые, эти последние просто так и не разглядишь, ведь они просто есть и все вокруг воспринимают это как должное. Не торопитесь, постойте, дайте мне закончить мысль. К чему я все это веду, так это к тому, что в конце-концов все это ничего не стоит. Ни американского цента, ни русской копейки, ни японской йены, ни даже мелкой завалящей монетки какого-нибудь отсталого африканского государства.