Хроника одного полка. 1915 год

ВЫСОЧАЙШІЙ МАНИФЕСТЪ

БОЖІЕЮ МИЛОСТІЮ, МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРЫЙ, ИМПЕРАТОРЪ И САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССІЙСКІЙ, ЦАРЬ ПОЛЬСКІЙ, ВЕЛИКІЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКІЙ, и прочая, и прочая, и прочая.

ОБЪЯВЛЯЕМЪ ВСМЪ ВРНЫМЪ НАШИМЪ ПОДДАННЫМЪ:

Слдуя историческимъ своимъ завтамъ, Россія, единая по вр и крови съ славянскими народами, никогда не взирала на ихъ судьбу безучастно. Съ полнымъ единодушіемъ и особою силою пробудились братскія чувства русскаго народа къ славянамъ въ послдніе дни, когда Австро-Венгрія предъявила Сербіи завдомо непріемлемыя для державнаго государства требованія.

Презрвъ уступчивый и миролюбивый отвтъ Сербскаго правительства, отвергнувъ доброжелательное посредничество Россіи, Австрія поспшно перешла въ вооруженное нападеніе, открывъ бомбардировку беззащитнаго Блграда.

Вынужденные, въ силу создавшихся условій, принять необходимыя мры предосторожности, Мы повелли привести армію и флотъ на военное положеніе, но, дорожа кровью и достояніемъ Нашихъ подданныхъ, прилагали вс усилія къ мирному исходу начавшихся переговоровъ.

Среди дружественныхъ сношеній, союзная Австріи Германія, вопреки Нашимъ надеждамъ на вковое доброе сосдство и не внемля завренію Нашему, что принятыя мры отнюдь не имютъ враждебныхъ ей цлей, стала домогаться немедленной ихъ отмны и, встртивъ отказъ въ этомъ требованіи, внезапно объявила Россіи войну.

– Кавалерии не требуется снарядов! Коня снарядом не зарядишь, а если и зарядишь, так его надо развернуть к противнику… сами понимаете, каким местом!

– Согласны, граф, и выстрел получится смешным!..

– Особенно для противника! Поумирают со смеху, глядючи!..

Офицеры сдерживали улыбки.

– Однако, ваше сиятельство, снаряды для артиллерии недурно поддержали бы нас, кавалерию!

– Особенно ежели прежде атаки, да солидным залпом!

– Или по встречной атаке противника…

– Ладно, господа, «или-или» это всё пустое, на нет и суда нет, снаряды не наша забота. Все свободны, и так уже задерживаемся на целый час. Война войной, а обед…

Офицеры заулыбались.

– Надо поторопиться, господа, нам тоже негоже опаздывать к службе. Нижние чины?..

– Построены и ждут!

– Батюшка?

– Отец Илларион уже раздул кадило…

– Жалко, что ушли кремнёвые времена, сейчас бы поставить его рядом с казённой частью…

– Тогда это будет уже не Крещение Господне, ваше сиятельство, а наказанье…

– Для кого как, господа, для кого как! Вас, Аркадий Иванович, попрошу остаться! После службы господ офицеров прошу к обеду, а нам надо закончить бумаги! – сказал командир полка своему заместителю, командиру № 1-го эскадрона Аркадию Ивановичу Вяземскому. – Да, – он обратился к полковому адъютанту, – Николай Николаевич!

– Слушаю, ваше сиятельство!

– Заплатите старосте нужную сумму, чтобы обеспечить для нас на неделю фураж, сколько ещё простоим?..

– Будет исполнено!

– И вы, Василий Карлович, на службе долго не задерживайтесь, батюшка нас поймёт!.. – обратился он к командиру № 2-го эскадрона.

– А не поймёт, так останется голодным, – с усмешкой ответил командир № 2-го эскадрона Василий Карлович, барон фон Мекк, и вышел вслед за офицерами.

По случаю Крещения Господня полк был построен на выгоне польской деревни Могилевицы. Нижние чины и унтер-офицеры стояли без головных уборов. Напротив каждого эскадрона из больших чанов церковники поочерёдно наливали драгунам освящённую воду.

Во вчерашнем бою с германскими уланами полк потерял четырнадцать человек убитыми, среди них корнет Меликов и вахмистр № 2-го эскадрона Сомов, а также четверых тяжелоранеными. Сейчас в № 2-м эскадроне вместо вахмистра Сомова отцу Иллариону прислуживал унтер-офицер Четвертаков, относительно которого командир эскадрона ротмистр фон Мекк только что написал представление на повышение в чине. Убитых отец Илларион уже отпел, их тела в гробах лежали внутри обширной риги на северной окраине деревни.

– …и отп'yсти нам грехи наши, якоже мы отпускаем… – пел отец Илларион против № 2-го эскадрона, махал кадилом и крестился на полковую хоругвь.

– …и отп'yсти нам грехи наши, якоже мы… – вторили драгуны № 2-го эскадрона. Они по одному подходили к чану и подставляли под серебряный ковшик фляжки, туда осторожно, тонкой струйкой, которой играл ветерок, наливал воду, чтобы не расплескать, унтер Четвертаков. Он уже знал, что на него написано представление на повышение через чин, небывалый случай, и так старался, что было видно, как по лбу на брови и дальше по щекам течёт пот.

Полк стоял в Могилевицах.