Хроника людоеда

Я и впрямь печалюсь сильнее, чем верно полагают некоторые; да, я негодую на бесчувствие многих людей, которые отличаясь своими познаниями, любовью к словесности, красноречием, не радеют о том, чтобы, запечатлев на бумаге, донести до тех, кто придет, после них, дела, кои Всемогущий столь часто творит во всех уголках земли. Не только у первых отцов христианской веры, но и у язычников издавна существовал обычай записывать все дела и деяния злые и добрые. А наши современники о коих я говорю, без сомнения, далеко не столь ревностные, как те христиане и язычники, беспечно позволяют угаснуть памяти обо всем, что совершалось в их время и что могло бы быть полезно последующим поколениям. Богодухновенный псалмопевец восклицает Богу: «Да хвалят Тебя, Господи, все дела Твои!» Иными словами, Господа надлежит прославлять всем делам Его, но как может прославлять Его то, что никому неизвестно? И как люди, кои сих дел не видели, познают их, если им не расскажут? Как они сохранятся в памяти далеких веков, коим предназначено прийти на смену нашему, если о них не написать? Сие безразличие, кое погружается в бесплодное молчание, достигло ныне такой степени, что все произошедшее за последние четыре или пять столетий, в церкви ли Божьей, в христианских ли королевствах, нам, как и всем, почти неизвестно. В самом деле, столь велико различие между нашей эпохой и прежними, что нам достоверно известно все, случившееся пять столетий или тысячелетий назад, и вместе с тем мы пребываем в неведении о событиях, случившихся много позднее или даже в наши дни. Есть великое множество древних историй, церковных актов, книг, заключающих в себе великое учение, наставления и примеры Отцов. Но стоит нам обратиться к событиям эпох, соседствующих с нашей, едва ли мы найдем хоть один труд, коий о них повествует. Древние историки, от души желавшие собрать все, что можно обратить на пользу, заимствовали в самых отдаленных народах и чужеземных языков все, заслуживающее интереса; все, что сии народы и языки могли дать; все, что способно принести пользу людям. Египтяне усердно изучали язык и науки греков, греки – язык и науки латинян, латиняне – язык и науки греков, евреев и многих других народов; и все, что они находили особо пригодного и полезного, они распространяли посредством писаний и переводов. Те же, кто в наши дни столь привержены латыни, поступают совсем иначе: они не только не интересуются тем, что происходит за пределами их страны, но и не дают себе труда ни узнать, ни познакомить других посредством письменного или устного слова с тем, что творится в двух шагах от них.

Преступим же к повествованию дел, коим я был свидетелем и в коих участвовал лично. Так уж установлено, что мы не властны избирать для себя времена, но можем лишь жить и умирать в них. Но эпоха, в коей живу я, во сто крат светлее эпох языческих, ибо ныне сияет свет христовой веры, с чем не сравнятся никакие удобства и красоты Рима времен языческих тиранов.

Я родился в годы понтификата Бенедикта V, коий пришелся на 964-966 года. Ныне год Господний 990. Получается, мне не более 26 лет. Родившись в семье горшечника, я был обречен на бедность, если бы не голод, пришедший с воцарением в 969 году папы Иоанна XIII. Сей год ознаменован был великим бедствием наводнений, вызванных проливными дождями. Тибр затопил Рим и окрестности, а с ними и урожай. Погиб весь скот, а с ним от голода стали изнывать и люди. Господь, оставаясь глух к нашим молитвам, продлил губительный мор и на следующий год, поддержав бедствие страшной засухой. Хотя даже воспоминания об этом сущая для меня пытка, для памяти потомков я готов претерпеть ее.

Переев всех кошек и собак, люди стали есть лошадей, кои всегда в цене. Потом дошло до крыс. Похлебки из крыс не забыть мне никогда, как не забыть и радости при виде миски с супом, в коем плавали куски крыс в плоть до голов, лап и хвостов. Когда и крыс было уже не сыскать, люди обезумели до того, что появились случаи похищений трупов воров и убийц с виселиц, чтобы пожирать их. Попутно с трупоедством явилось и людоедство.

К тому времени голод царил уже во всех землях империи и во всех королевствах. Не было уголка, где можно было скрыться от этого мора. В Германии были нападения мышей. Епископ Майнца Хатто был в 970 году загрызен мышами. Перед этим он повелел согнать голодных крестьян своей епархии в амбары и запереть там, а после велел всех их там сжечь. Через две ночи епископа самого загрызли мыши, копошащиеся в его замке в поисках еды.