Хромой. Империя рабства

Я ненавижу орков! Я ненавижу степь! Я ненавижу проклятую жизнь! Но больше всего — я ненавижу людей! Нет, правда. Нет сволочнее создания, чем человек. Мы сами своей разобщённостью, жадностью, глупостью и как это не парадоксально слышать от ненавидящего — ненавистью, опускаем себя в испражнения. Орки — логичны, и, не смотря на свою кажущуюся дикость, более сплочены, чем люди. Орк никогда не будут держать в рабах орка, он лучше убьёт его — это более достойно. Я ненавижу людей, даже больше чем орков и всё остальное. У меня были в этом хорошие учителя. Если бы моя воля, я бы уничтожил всех людей, а потом — орков. Пусть живут какие-нибудь инфантильные эльфы.

Наверно нужно объяснить. Я — раб. Нет, не у людей. Я раб орков. Вот уже восемь местных лет — я раб. Почему так ненавижу людей? Ну, вы даёте! Настолько невыносимые условия создают не они и не проклятая степь, орки не могут такое создать. Настолько поганые условия создают люди! Вы думаете, оркам интересно кто из нас пойдёт сегодня пасти хрумзов, а кто — будет унижаться, убирая фекалии? Нет. Им совершенно по колено. Это решаем мы. Вернее не так, это решают те, кто умело смог облизать зеленомордых выше пяток, конечно, в переносном смысле, но поверьте мне — это не далеко от истины.

Те, кто решают — находятся в привилегии. Они едят, выбирая из котла лучшее. Да о чём я! Они зачастую заставляют готовить для себя. Конечно не мясо, хотя бывает его кусочки, даже у нас попадаются. Они имеют рабынь раз в руки. Руки — это местная неделя, которая длится как не удивительно — десять дней. Но я отвлёкся… И так о них. Это наиболее физически сильные из нас, которые смогли взять главенство в торбе. Они — наблюдают за нами. Они — решают за нас. Они — пересчитывают нас утром и вечером. Они — наказывают нас, если этого не сделали орки. Они пытаются убить — если что-то грозит их иллюзорной и смешной власти. Они — твари, хотя зовутся кормами. Можно подумать, что я завидую им. Но это не так. И я, и они — рабы! Не более и не менее.

Позвольте представиться — Хромой. Почему? Догадайтесь с трёх раз. Конечно! Потому что хромаю. Я попал в рабство в двенадцать лет. Нет, не к оркам — к людям. Но через два года был продан за постоянные попытки бегства. У орков я не остановился в своих попытках, и продолжал пытаться убежать в этой безжизненной высохшей степи. Сначала получал наказание от кормов. Надо признать жестокие наказания. Но после одного из очередных побегов, меня решили наказать орки. И пригласили для этого… шамана.

Я думал, он наложит на меня заклятье верности как на хрумзов. Я, в страхе перед порабощением разума, безумно извиваясь, старался вывернуться из верёвок сдерживающих меня. Но старый орк, не смотря на свой неряшливый вид и наряд из шкур местных сусликов, который в другое время показался бы смешным, был мудр и не настолько бесчеловечен. Нет, действительно мудр. Я бы не догадался до такого. Он, молча и равнодушно, нанёс мне своим гротескным и неимоверно увесистым жезлом удар по ноге. И всё… Дал указания сместить мне кость и так наложить шину. И так, теперь я — Хромой. Теперь сбежать практически невозможно. Моя скорость неимоверно низка. Трудоспособность, конечно, тоже пострадала, но меня можно использовать на работах, не требующих подвижности. Я выбрал уборку за хрумзами. Почему выбрал? А вы попробуйте переубедить упёртого барана, который ненавидит всех вокруг, не боится смерти, и как кажется окружающим — кайфует от боли, при этом готов убить. У вас созрел следующий вопрос? Почему такой? Потому что я не отсюда. Когда я попал сюда, я хотел сдохнуть, и постепенно это стало моей натурой. Я — попаданец!

— Хромой, тебя сегодня Корявый к дикому хрумзу хочет направить, — Клоп присел рядом со мной.

— Да и… духи им сзади.

Вообще Клоп был интересным парнем, наивным донельзя и очень здоровым. Его привели месяц назад. Изначально, его притянули к себе кормы, из-за его размера, но после того как они ловко облапошили его на потрёпанную кожаную куртку, он, мягко говоря, ушёл от них. Правда, перед этим разбил одному знатно рожу. Сейчас шёл период выжидания, кормы так просто не оставят такого, но и убить в открытую не могут — орки не поймут — имущество всё-таки, поэтому кормы будут искать удобного случая. Клоп знал это, но, по-моему, не очень переживал.

— А тебя куда? — спросил я, нежась в лучах весеннего солнца полулёжа на бревне.

— На землянки.

— Могут попробовать.

— Да знаю я.