Хранитель ключей

У ЗАПАДНОГО БЕРЕГА Эльринфаэра холодный ветер взбивал на волнах пену. Светло-коричневый, как свежая кора, парус рыбацкого шлюпа под низко нависшими свинцово-серыми тучами казался единственным ярким пятнышком на фоне темных хмурых скал. Суденышко было старое, грязное, потрепанное, но до сих пор на совесть служило своим хозяевам, однако сейчас его сети были пусты. Владельцы шлюпа — два брата, седые и мрачные, — стояли бок о бок у борта и вглядывались в кучу тряпья, лежащую на песке у линии прибоя. Младший брат сплюнул в воду.

— Это какой-то мальчишка, точно. Никогда еще не видел сапог на плавучем мусоре.

— Да неужто? — сердито буркнул старший. — А кто на прошлой неделе не заметил буек перед мысом? Мы тогда из-за тебя чуть не сели на мель, а теперь ты, значит, обзавелся орлиным зрением. — Но ему самому было любопытно взглянуть, что там такое, поэтому он не отдал команду повернуть прочь от берега. — Если там и вправду человек, я целую неделю каждый вечер буду ставить тебе пиво.

— Ловлю на слове! — рассмеялся младший брат и начал торопливо убирать паруса, стараясь удержаться на ногах, когда судно покачивалось под порывами ветра. Этот рыбак любил биться об заклад. — Если там утопленник, чур, его вещички — мои.

Старший брат сжал истертый румпель.

— Ну, это мы еще поглядим.

Он развернул воняющий треской шлюп, и суденышко, накренившись, помчалось к берегу.

Бурный прибой вынес шлюп на берег, под деревянным днищем заскрипел песок. Старший брат перемахнул через борт и уперся в нос лодки мозолистыми, покрытыми шрамами руками, стараясь удержать судно на месте. Младший тоже выскочил на берег и тут же зашагал к предмету спора, стряхивая песок с мокрых сапог. Он хотел поскорее узнать, кто выиграл пари.

Рыбак наклонился над темной кучей тряпья, и вспугнутые чайки, хлопая крыльями, унеслись в море. Осторожно прикоснувшись к лежащему, рыбак немедленно отдернул руку.

— Ну что там? — нетерпеливо крикнул оставшийся у шлюпа старший брат. — Кто кого угощает на этой неделе?

Ответ, который донесся сквозь гул прибоя и удары бьющих о скалы волн, прозвучал невесело:

— Это мальчишка. — Младший рыбак, чуть помедлив, выпрямился. — И он болен.

Старший брат выругался. Только что он радовался тому, что может выиграть пари, но теперь преисполнился уныния. Ради милосердия им придется взять парня на борт. Хотя бедняга болен и вполне может отдать богу душу, все равно его нужно будет кормить и поить, а того, что удастся выручить за нынешний улов, не хватит даже на покупку съестных припасов для следующего выхода в море.

— Ладно, тащи его сюда! — крикнул старший брат. — А деньги, что я тебе проспорил, пойдут на его прокорм.

Младший брат философски пожал плечами и поднял парнишку с песка. Мальчик оказался стройным, черноволосым, его лохмотья когда-то были дорогим нарядом. Голубые, широко раскрытые глаза смотрели в никуда, руки больного были изуродованы ожогами.

— Он небось ест не больше блохи, — тяжело дыша, пробормотал младший брат, приближаясь со своей ношей к шлюпу. И, положив больного на носу, пояснил: — Уж больно он легкий!

Но старшему брату было не до сочувственных замечаний. Он только мотнул головой, предлагая поскорее уйти от пустынного берега, на котором лежали руины некогда счастливого королевства Эльринфаэр.

— Ты осторожен, как старая баба, — проворчал младший брат и уперся плечом в неуклюжий шлюп, сталкивая его в воду.

Когда судно закачалось на волнах, мальчик застонал, после чего наступило долгое молчание. Наконец младший рыбак обиженно осведомился у брата:

— А ты сам разве бросил бы его?

Не получил ответа и пожал плечами. На мальчишке был роскошный наряд, который стал изорванным и грязным явно совсем недавно. Может, у парнишки найдутся богатые родственники, которые вознаградят его спасителей?