Хранитель Агриколы

       В Мерилене число семь считалось счастливым числом приносящим удачу, а число четыре - на оборот несчастливым. У меня было три брата и три сестры и я был младшим в нашей семье. С одной стороны я был седьмым ребенком в семье, а с другой - четвертым сыном.

      С самого раннего детства сколько я себя помню, я боролся за свое выживание и ходил вечно голодным. Все дело было в том, что я родился "истинным" или ещё таких как я называли "настоящим". С самого своего рождения я был нечувствителен к любым проявлениям магии, этаким уродом, как считали все остальные. Я просто её не только не замечал и не чувствовал, я её и не видел. В этом были определенные плюсы, но минусов в детстве было больше.

       Вся моя семья могла питаться магической пищей, созданной отцом или матерью. Братья и сестры быстро освоили эту нехитрую науку - создание пищи и могли лакомиться разными вкусностями, а мне все это было недоступно. Стол для меня так и оставался пустым, не смотря на то, что все что то с него брали и ели, и ведь наедались и чувствовали себя счастливыми. Мне же была нужна настоящая пища. А кроме пищи ещё настоящая одежда и обувка. Это остальные дети могли создать для себя все что угодно,- и красные сапожки и расписные рубашки и даже меховые безрукавки. Я же всего этого был лишен. Зато было очень интересно наблюдать, как какой нибудь гоголь - моголь, шел по центральной улице с важным видом, а из одежды на нем было только исподнее белье. Дело в том, что закон обязывал всех без исключения носить исподнее или нижнее белье обязательно из настоящей, истиной ткани. Тех кто не выполнял закон или каким то образом его нарушал и появлялся на улице в непотребном виде нещадно пороли на площади и даже могли продать в рабство на галеры. Правда эти правила действовали только в больших городах, а таком небольшом селении как наше,- сплошь и рядом нарушались. Так что о различиях между мужчиной и женщиной я узнал очень рано.

      Мне повезло, что моя мать - женщина старой закалки и почти полтора года кормила меня своим молоком, а потом я попал под опеку нашей соседки - старой Марфы. Она, бездетная вдова, взяла меня к себе на воспитание. Это уже потом, через много лет я узнал, что её муж был таким же истинным как и я, а тогда я ничего не понимал и не ведал. Мне было любопытно, почему Марфа так редко прибегала к магии и предпочитала все делать сама. Она была единственной в нашем поселении, которая разводила свой небольшой огородик, собирала травы и коренья и даже, что вообще не слыхано, ткала грубые холсты, из которых потом делала рубашки и порты для меня. С измальства она приучала меня к труду. Я копался в земле на выделенной мне грядке, собирал вместе с ней грибы и ягоды в лесу, помогал по хозяйству....

       Её землянка стояла чуть на отшибе от остальных "хором" нашего поселения. И мне частенько приходилось наблюдать, как наши односельчане чурались общаться со старой Марфой, стараясь поскорее пройти мимо её жилища, что впрочем не мешало им бегать к ней за снадобьями и лекарственными травами, когда магия была бессильна против той или иной болезни. Марфа на них не обижалась, а только с грустью говорила мне, что народ вырождается.

      Так я прожил у неё почти пять лет, считал её своей бабушкой и старался во всем ей помогать. Я уже знал что я не такой как все и в полной мере почувствовал отчуждение сельчан на своей шкуре. Мои сверстники старались со мной не только не играть, но и не общаться. А попросту говоря, я не понимал их игр, не видел их одежды, которой они хвастались, ведь они во всю использовали магию...

      Решительный поворот в моей жизни произошел когда мне исполнилось что то около семь лет и в наше поселение случайно заехал бродячий цирк.

      Сельчане люди достаточно прижимистые и по этому надеяться, что с циркачами за представление рассчитаются настоящими монетами,- не приходилось. По этому их выступление на околице выглядело этакой ежедневной, обыденной репетицией, но для нас, пацанов это было неслыханное развлечение, по этому мы облепили близстоящие деревья и с замиранием смотрели на работу жонглеров, акробатов, пожирателя огня и глотателя шпаг. У моих сверстников бурю восторга вызвал укротитель зверей. Уж не знаю, что там они узрели, каких чудищ, а я увидел в небольшой клетке кошку и собаку (это я уже потом узнал, как называются эти животные), причем собака сильно хромала. Мне стало жалко это животное, которое к тому же скулило и я спустившись с дерева подошел к клетке, открыл её и залез вовнутрь. Что тут началось... Крики, вопли... Я осмотрел лапу и нашел то что искал,- большая заноза была в подушечке лапы. К тому же ранка уже начала гноиться. Я вытащил занозу и подолом своей рубахи протер вытекший гной. Собака благодарно лизала мне руку, а кошка терлась о мои ноги...

      Потом подошел важный господин и этак "ненавязчиво" поинтересовался, что это я делаю в клетке со страшными людоедами? При этом он громко ругался и топал ногами