Хан из рода Ашина

Два человека шли по высокой глиняной стене, не пострадавшей от штурма. Они давно облюбовали её для неспешных прогулок и конфиденциальных разговоров. Выгода от подобного времяпрепровождения была очевидна. Многочисленные недоброжелатели думали, что старый интриган совсем сошёл с ума, и просто боится прогулок верхом. А сам всесильный советник радовался видам весенней степи. Ну не наслаждаться же ему убожеством под названием Хара-Хото, как недавно поверженные тангуты называли этот город.

А парочка выглядела колоритно. В расшитым золотом красных ханьфу и шляпах-футоу, так и норовившим задеть друг друга длиннющими полями, они сильно выделялись среди кочевников. Пока ханьская мода не дошла до степных варваров, начавших планомерно захватывать цивилизованные земли. Если понимающие люди знали бы детали, то впали в самую настоящую прострацию. Ибо собеседники разговаривали на языке киданей[1] и были весьма далеки от нынешних хозяев империи Цзинь. Вернее, они враги, как самого ханьского государства, так и его нынешних хозяев чжурчжэней[2].

С учётом того, что невысокий мужчина средних лет с ухоженной бородой вырос в империи, буквально пропитавшись её культурой и обычаями, его предпочтения в одежде были понятны. А молодой человек, судя по походке, умеющий обращаться с оружием и не чурающийся тренировок, просто копировал вкусы родственника. Старшего мужчину звали Елюй Чуцай, и он являлся, ни много ни мало, первым советником недавно почившего Чингиса и его преемника, но ещё не выбранного курултаем, хана Угэдэя. Да и с нынешним фактическим правителем огромной державы Толуем, младшим сыном умершего хана, советник находился в отличных отношениях. А младший был его двоюродным племянником, и звали его Елюй Аго. Оба киданя являлись представителями одного из главных кланов, испокон веков правивших их народом.

Вот только сама ситуация, сложившаяся с новой империей, основанной степняками, не устраивала обоих собеседников.

— Дядя, надо действовать! В противном случае, случае мы упустим момент, — в порыве чувств Аго взмахнул широкими рукавами ханьфу, вызвавшее лёгкое неудовольствие старшего родственника.

Тот считал, что истинный конфуцианец не должен проявлять подобных эмоций.

— Си Ся[3] пало, при этом основная заслуга в этом наших соплеменников, — продолжил молодой человек, — Без киданьской латной конницы и наших инженеров, построивших осадные машины, эти скотоложцы бились бы о местные твердыни десятилетия. А тангутская кавалерия загнала бы степной сброд в Гоби, заставив его там подохнуть. Я уж молчу про наших западных братьев, которые принесли проклятому сластолюбцу победу над сильнейшим противником. Так чего мы ждём?

— Меньше эмоций, мой юный Аго и больше смысла, — произнёс советник, разглядывая бескрайние просторы степи и предгорий, видимых со стены, — Я прекрасно знаю изначальный замысел нашей семьи и союзников. И вижу, что мы проигрываем. Пока это не так заметно, но проклятые торгаши-уйгуры начали оттеснять нас от белой кошмы хана. Мало того, пришлось устраивать целый поход на запад по их наущению. У нас фактически отняли власть и после моего ухода о мечтах на возрождение государства Ляо можно забыть. Или надо придумать, что-то новое.

Чуцай был поставлен родами Елюй и Сяо выполнять план народа киданей возвращения своих земель и былого величия. Всё началось с его родственника Юйлу Елюя. Однажды к малоизвестному, но перспективному вождю из племени Борджигин приехал гонец от некогда великого народа. Тогда в умных головах остатков киданьской знати, родилась идея вернуть своё влияние через возвышение небольшого степного племени. Чего там мудрецы разглядели в одном из десятка диких молодых лидеров, никто не знает. Может сам факт женитьбы обычного пастуха, пусть и с хорошей родословной, на дочке правителя конгратов. Или победа Темучина в гражданской войне в степи. Но было принято решение помогать варвару и столкнуть его молодую державу с ненавистными чжурчжэнями. Далее, после того как оба государства ослабнут, кидани должны были возродить свою разрушенную страну.

Именно тогда началось победное шествие степного владыки, объединившего разрозненные роды. Не давая южным соседям опомниться, новый правитель пересёк Гоби и ударил в незащищённое подбрюшье Цзянь. За две недели, когда великая пустыня покрылась травой от выпавшего дождя, нескольким тысячам воинов удалось пройти страшную землю, и осадить столицу чжурчжэней. А затем неграмотному, но коварному Тимучину подкинули Елюя Чуцая. Воспитанный ханьскими учителями молодой чиновник мог смотреть на годы вперёд и придумывать многоступенчатые интриги. Так, он и вошёл в доверие к вождю, рассказав о системе сбора налогов с захваченных городов, а не их единовременного разорения.