Кетополис: Киты и броненосцы

Как подобает в большом деле, начнем издалека.

В 1958 году вышел в свет гениальный роман Фрица Лейбера «Серебряные яйцеглавы» (The Silver Eggheads), в котором в гротескной форме, очень живо, смешно и весело была изображена гибель культуры. Своего рода «Фаренгейт 491°», но не пафосный и трагический, а карнавальный и разухабистый. Если кто-то прочтет сейчас этот роман в переводе на русский и оглянется по сторонам, он поймет, что все уже было, и было описано. И что гибель – это, пожалуй, перманентное состояние культуры.

Но помимо, так сказать, общей темы романа, знатоки прочитывали в нем и отдельные «вкусности»: в частности, Зи Кия утверждала, что практически все персонажи романа – это узнаваемые шаржи на всех сколько-нибудь заметных деятелей американской научно-фантастической тусовки, и при чтении соответствующих эпизодов у прототипов возникали корчи и судороги.

В самом начале романа появляются и тут же погибают «единственные жертвы профессионального мятежа» – случайные посетители литературной фабрики, отец и сын, одетые в «лазурного цвета матросские костюмчики с перламутровыми пуговицами», говорящие по-исландски (к сожалению, матросскость костюмов и исландский язык из русского перевода исчезли – наряду с робосексом, текстами издательских договоров и другими детальками, которые нашим редакторам показались непонятными или излишними). Между тем папа в матросском костюме, который по-исландски поучает сына в матросском костюме

(Сын (пиная словомельницу). Дурацкая старая машина!

Отец. Сейчас же прекрати! Видишь ли, существует множество способов рассказать одну какую-то историю.

Сын (продолжая уныло пинать машину). Да, папа.

Отец. Каждый способ определяется выбором слов. Когда первое слово выбрано, остальные должны ему соответствовать. Они должны нести одно какое-то настроение и создавать нарастание напряжения с микрометрической точностью… Что все это значит, я тебе объясню в другой раз…

Сын. Хорошо, папа.

Отец. В словомельницу закладывают общий план книги, и он поступает прямо в ее электронный мозг – очень большой, даже больше, чем у твоего папочки! И она выдает первое слово наугад. На техническом языке это называют «снять козырь». А иногда первое слово в нее закладывает программист. Но когда словомельница выбирает второе, оно должно по настроению точно соответствовать первому – как и третье, и четвертое. Если заложить в нее один план и дать сто разных первых слов – по очереди, разумеется, – она напишет сто совершенно разных книг. На самом деле это гораздо сложнее и недоступно пониманию маленького мальчика.

Сын. Значит, словомельница рассказывает одно и то же, только разными словами?

Отец. Ну, в общем, пожалуй, да.

Сын. По-моему, это дурацкое изобретение.

Отец. Совсем не дурацкое, сынок. Все взрослые люди читают романы. Твой папочка тоже их читает.

Сын. Да, папа. А это кто?

Отец. Где?

Сын. А вон там, идет в нашу сторону. Дама в голубых штанах. Она забыла застегнуть блузку…

Отец. Кх-м… Немедленно отвернись! Это… это писательница), – нет, эти персонажи не могут быть никем, кроме как Олафуром Ионсоном и Халлдором Олафурсоном, – как легко догадаются те, кто знаком с исландской антропонимикой, отцом и сыном.