Кельтский крест

Кельтский крест — широко известный артефакт кельтской культуры. Сохранилось несколько примеров таких крестов, находящихся в Британии и Ирландии.

Так же «Кельтский крест» — один из основных раскладов в Таро. По мнению практикующих гадание, этот расклад позволяет узнать основную информацию о прошлом, настоящем и будущем конкретного человека.

Из колоды вынимаются 10 карт. Значение позиций карт в раскладе:

1 карта "Исходная ситуация" — речь идет об этом;

2 карта "Влияния" — в игру вступает импульс, который подталкивает ситуацию к развитию, либо препятствует ее дальнейшему развитию;

3 карта "Цель" — область осознаваемого. Нечто, хорошо известное гадающему относительно темы гадания, то, что он/она видит, то, к чему осознанно стремится;

4 карта "Обстоятельства" — область неосознанного. Обстоятельства, крепко прикованные к этой области, имеющие прочные корни. Имеющие связь с подсознанием, они могут быть устранены лишь с очень большим трудом;

5 карта "Недавнее прошлое" — события, произошедшие не так давно, часто дают указание на первопричины теперешней ситуации;

6 карта "Ближайшее будущее" — краткий обзор того, что может случиться в самом скором времени;

7 карта "Вы" — эта карта демонстрирует гадающему его собственное представление о теме;

8 карта "Окружение" — влияния, оказываемые другими людьми;

9 карта "Надежды" — не является прогностической. Тем не менее, страхи и опасения, надежды и ожидания гадающего отражаются в этой карте, как в зеркале;

10 карта "Результат" — долгосрочный обзор будущего. При известных обстоятельствах может показать кульминацию, к которой приведет развитие интересующей темы.

Сюжет задают карты Старших Арканов. Обстоятельства или акты пьесы разыгрываются в младших Арканах. Актерами пьесы являются придворные карты.

Главное — понять идею…¹

Верификация.

Джокер

Шут, карта с двойной нумерацией, есть та гардеробная, та библиотека сценариев, откуда участники спектакля жизни — Придворные карты — черпают свои роли и костюмы, проживая и переживая развитие и крушение идей в череде повседневных событий.

Ночью мне опять снились кошмары.

Мрачные, сырые коридоры, освещаемые лишь неровным светом факелов. Ноги предательски скользят по каменному полу, гул шагов эхом разносится под мрачными сводами. Один за другим я проскальзываю в поворотах, в боку предательски колет, дыхания уже не хватает, я знаю, что опоздаю, но все еще бегу, надеясь на чудо. Надо успеть. Успеть.

А вот и она, комната… Огромная, безграничная, чьи стены завешаны старыми, уже давно потрескавшимися картами миров. Всмотревшись хотя бы в одну карту, случайный путник мог бы заметить, что океаны весело плещут волнами, а материки плавно двигаются, пытаясь выскочить за границы своего существования, но случайные путники никогда не попадают в эту комнату. Туман струится по полу, плавными узорами, в которых явно проглядывают личины загадочных существ, появляющихся и исчезающих в завихрениях. Молочно-белый, тягучий, он то вытягивается между мозаичных плит пола тонкой дымкой, то собирается в белые косматые клубы, точно облака на небе. Ноги вязнут в этой белой гуще, будто в болоте, мне приходится заставить себя идти, выверяя каждый шаг в этой белесой массе.

Комната всегда полна народу. Тягучая, словно патока, музыка льется из-под потолка. То тут, то там среди посетителей вспыхивают споры, умело сглаживаемые вездесущими слугами в темных одеждах. Свет от одутловатых свечей яркими сполохами пляшет по стенам, выхватывая из полутьмы трещины в пергаменте, так напоминающих скелеты. Древние греки беседуют с эльфами, грифоны яростно топорщат перья при виде вальяжно переваливающего с лапы на лапу золотистого дракона. Паж в ярком малиновом берете нараспев читает свои вирши, льющиеся нескончаемым потоком, и вдруг стих — резкий и мятый… Паж произносит его, словно выплевывая из себя слова:

Осужден на бессмертье -

Готов приговор,

Это пьяные черти вели разговор,

Это дьявол и Бог заключили пари,

Это наш договор,

Ты его сохрани.

Он пристально смотрит на меня. Строчки клеймом врезаются в память. Я вздрагиваю и спешу дальше, через анфиладу арок и карт, к огромному резному столу, накрытому выцветшим зеленым сукном, на котором стоит заплывший воском, причудливо изогнутый подсвечник. За столом сидят двое. Ангелы смерти. Безразличные ко всему, происходящему в их доме, они привычным взглядом ярко-синих глаз скользят по комнате, не задерживаясь ни на чем. Тонкие пальцы одного из них небрежно тасуют колоду потрепанных карт.

— Где он? — я кидаюсь к ним, задыхаясь от быстрого бега, а еще сильнее от отчаяния, что не успею, опять не успею. — Где?