Кельтская волчица

Вспышка — Тьма. Вспышка — Тьма.

Вспышка. Тьма. Сплошная тьма…

Темно — багровые буквы исчезли с начищенного до зеркального блеска медного блюда, испещрен ного выбитыми на нем египетскими иероглифами, четыре свечи вокруг погасли. Командор снял со стола покрытые черным маслом ногти, сверкавшие при свете свечей как крупные, полупрозрачные топазы, и опустил их для омовения в серебряную чашу с водой. Связь с Центром закончилась. Задание было получено. Теперь ему следует — в который уже раз за все служение длиной в столетия, — обнаружить зарвавшегося врага и спасти человечество, или хотя бы его незначительную часть от посягательств злой и разрушительной силы.

Из распахнутого окна, выходящего на озеро, струился прохладный утренний воздух. Над свинцовым зеркалом воды, залепленным опавшими осенними листьями, низко стелился сырой белесый туман. Издалека доносился заливистый лай собак — кто-то из местных помещиков собирался в лес на охоту.

Молодой Арсений Прозоровский любил начало осени — он слыл заядлым охотником, и потому всегда наведывался в такое время из Петербурга в родные места, в Белозерскую глушь, на берега Андожского озера. Стояла середина сентября — ранние зазимки в здешнем краю. Легкие утренние морозцы заковывали смоченную обильно дождями землю, ярко-зеленые поляны взбучивались, рвались клоками и отступали перед все увеличивающимися полосами буреющих, увядших трав. Кое-где виднелись светло-желтые пятна ярового жнивья с красными проталинами гречихи. Возвышения холмов и леса, бывшие в конце августа еще зелеными островами между черными полями жнивья, делались постепенно золотистыми и ярко-красными вспышками посреди темно-зеленых озимых.

Белозерские леса славились богатым зверьем — русаки уж до половины перелиняли, лисьи выводки начинали разбредаться, а молодые волки вырастали обычно больше собаки. Самое время погоняться за ними.

Отец Арсения, старый князь Федор Иванович Прозоровский, держал издавна большую охоту. К семейству он принадлежал старинному, заслуженному, государями российскими отличаемому. Происходили Прозоровские из Ярославских земель и потомство свое вели от самого святого князя киевского Владимира Мономаха. Служение же московской державе начинали Прозоровские при великом князе Василии, а также при сыне его, первом всеярусском царе Иване Васильевиче Грозном. Служили воеводами, посланцами царскими к государям иноземным, стольниками. В сражениях труса не праздновали. При Петре Великом за государевой казной присматривали без упрека, что не часто случалось на Руси — за то были отмечены императором и прошли при государях да государынях, наследовавших трон, кто в тайные советники да камергеры, а кто по военной линии — в генералы да фельдмаршалы.