Кэйтлин. Дочь оборотня

Мы с мамой, сколько я себя помню, все время переезжали. Городки, в которых мы останавливались на недолгое время, были похожи один на другой, как близнецы. Только и отличий, что или вокруг каких-то из них рос густой, тенистый лес, или, наоборот, раскидывалась выжженная палящим солнцем степь. А так… асфальтовая дорога, разрезающая весь городок на две половинки и убегающая дальше в неизвестное. Маленькие, отличающиеся только цветом, одноэтажные домишки с небольшим цветником около входных дверей. Магазинчик, в котором продавалось все, от семян цветов и лопат — до вечерних платьев и косметики. Небольшой бар, в котором по вечерам собирались чуть ли не все обитатели городка, накачиваясь пивом или сплетничая о соседях или редких приезжих, в который моя мама обычно устраивалась работать официанткой.

Обычные лица, одни и те же разговоры, одни и те же вопросы, на которые мама запрещала мне отвечать и сама виртуозно избегала этих тем…Обычные люди, которых мы забывали, как только очередное наше пристанище скрывалось за поворотом.

Став чуть старше, я пыталась задавать маме вопросы: почему мы все время уезжаем, почему у меня складывается ощущение, что мы прячемся. Но она всегда резко обрывала меня. И только когда мне исполнилось семь и я должна была пойти в школу, в один из летних вечеров, усадив меня на разваливающийся диван в нашей убогой комнате, которую мы снимали в очередном захолустье, мама устало потерла лицо руками и тихо, почти шепча, сказала:

— Кэти, нам нужно поговорить. Я не могу сейчас рассказать тебе всего, но ты должна кое-что знать. Да, мы прячемся, от самого страшного в нашей жизни человека, от твоего отца. Да, у тебя есть отец… — она задумалась и горько усмехнулась, — лучше бы его не было, но, увы, изменить я уже ничего не могу. Кэти, детка, ты никогда не должна никому говорить, что твой отец жив. Для всех окружающих он умер, давно, до твоего рождения. Ясно?

Я кивнула, с трудом сдерживаясь от огромного количества вопросов, которые рвались с моего языка.

— Котенок, осенью ты пойдешь в школу, здесь, в соседнем городке, но к зиме мы уедем. Тебе придется приспосабливаться в каждой новой школе, потому что мы так и будем переезжать с места на место, пока остается опасность, что он найдет нас.

Она прерывисто вздохнула, вытерла скатившуюся на щеку слезу и, тряхнув головой, задорно улыбнулась:

— Но зато я могу тебе обещать — это не будет вечно. Когда у меня кое- что получится, а я обязательно добьюсь этого, мы осядем с тобой в небольшом, уютном городе, где нам обеим понравится, и купим небольшой дом. Ты больше не будешь менять школу, заведешь себе настоящих друзей, закончишь её и поступишь в колледж. А я перестану скрывать свой диплом. Устроюсь на работу в школу, буду учить детей истории, радоваться спокойной, тихой и счастливой жизни и ждать тебя. Всегда.

Она обняла меня и, чуть покачиваясь, еще долго рассказывала, каким она видит наш дом. Какие цветы мы посадим у порога, какие истории она будет рассказывать на уроках своим ученикам. Какая красивая, умная и свободная вырасту я, как смогу добиться в жизни всего, чего захочу, и никто не посмеет отнять у меня мои мечты.

Ни в тот вечер, ни позже, я не стала задавать маме вопросы, которые терзали меня. Позже я очень пожалела об этом, но тогда мне ужасно не хотелось расстраивать ее. Я и так знала, что частенько, по ночам, когда мама думала, что я сплю, она горько плакала у себя в комнате, уткнувшись в подушку.

Начальная школа была, наверно, самым счастливым временем моего детства. Дети моментально заводят знакомства и довольно отзывчивы и любопытны. Поэтому мне не приходилось прикладывать много усилий, чтобы каждый раз, попадая в новое место, обзаводиться друзьями. Наивные детские проблемы легко решались. Мама, будучи по образованию историком и искренне любя литературу, пристрастила меня к чтению, так что учеба давалась мне легко. Читала я запоем и любила делиться с окружающими почерпнутыми из книг знаниями и историями. Так что мой рот практически не закрывался, а вокруг меня все время крутилась стайка моих одноклассников.

Хуже стало, когда я подросла и перешла в среднюю школу. Там уже я попадала в сплоченный коллектив, разбитый на группки, которые дружили, враждовали, объединялись для травли таких же, как я, изгоев. Так что завести с кем-то какие-либо отношения у меня получалось все реже и реже. И вскоре я совсем замкнулась и уже не пыталась знакомиться с кем-нибудь поближе. Хотя я все так же хорошо училась, это не спасало меня от травли одноклассников.