Каурай. От заката до рассвета. Часть 2

С голыми пятками они пробегали недолго. На ближайшем хуторе мальчишкам удалось разжиться плохенькой, но прочной одежонкой, так что усугубить свою простуду Игришу не удалось; так он думал поначалу. Не успели они перелезть через забор и дать стрекача, как по их следу пустили двух жутко злющих псов. Убежали мальчишки лишь чудом — речка спасла.

Несмотря на такую удачу, дорога им выпала отнюдь не легкая, и мокрые до нитки мальчишки угрюмо побрели дальше, надеясь высохнуть на ходу. Вот тут простуда Игриша разошлась как бешеная. Не успело солнце покинуть зенит, а постоянное сопение и чихание товарища до чертиков взбесило Милоша, и он шикал на спутника чуть ли не каждый шаг:

— Надо мне было оставить тебя в избе с теми чокнутыми ведьмами! Давай, иди быстрее, чего ты такой медленный?! Один бы я уже сто раз дошел, а то навязался ты тут на мою голову, клубень неотесанный!

— Ну и оставил бы… — бурчал себе под нос Игриш, пока они шагали по дороге, петляющей далеко впереди. Непонятно откуда и непонятно куда.

День уже клонился к вечеру, и вытянутой тенью Игриш наступал Бесенку на пятки, чем тоже выводил товарища из себя. На привале его бесило, что он ел слишком медленно, говорил слишком тихо и неохотно, не интересовался петушиными боями и игрой в лапту, по дороге ругался, что тот постоянно отставал и хлюпал носом, а также отказывался рассказывать про то, как он умудрился попасть в колодец, откуда его вытащил “тот горбатый хрен”.

— Слушай, может быть, ты вообще не хочешь идти со мной?! — взорвался Милош, когда Игриш не ответил на его седьмую реплику с последнего привала.

Мальчик на протяжении пары-тройки сотен шагов хранил упорное молчание, и, казалось, вовсе перестал слушать своего раздражительного спутника, раздумывая, где им предстоит провести наступающую ночь. Укладываться на голой земле прямо в поле или в лесу страшно не хотелось — он бы согласился даже на стог сена, если туда удастся зарыться с головой и не слушать болтовню Бесенка. Но округа как-то не радовала богатством, да и сено местные, страшась дождей и разбойников, смели с полей точно метлой, так что мальчишкам оставалось рассчитывать только на удачу. Повезет, если они наткнуться на какой-нибудь хутор или охотничий домик до того, как околеют.

— Тогда чего мы мучаем друг друга? — распалялся Бесенок. — Разойдемся в разные стороны, и ступай, ищи своего одноглазого приятеля!

— Зачем же мне торопиться?! — не выдержал Игриш. — Ведь ты даже не сказал, куда мы идем!

— Еще чего?! — задрал нос Бесенок. — Это ты просто за своим постоянным сморканием и сопением ни черта не слышишь!

— Ага, конечно, — хлюпнул носом Игриш. — Со своим постоянным ворчанием ты сам уже забыл, куда нас ведешь…

— Слушай, ты получить хочешь?!

— Нет.

— Ну, так и молчи!

— Вот видишь, ты только мне рот затыкаешь! А так и не сказал, куда ты меня тащишь!

— Разве я тебя куда-то тащу?!

Игриш устало махнул на него рукой и зашагал дальше по дороге, пока спутник продолжал ворчать на него, а окрестности одеваться сумерками. Каждый шаг он щупал свою находку — шкатулка колола ему бедро острой гранью, умоляла поглядеть на нее хотя бы одним глазком. Но Игриш решил, что он полюбуется ей позднее. Когда Милош уснет. Уж больно любопытно было — что за приобретение попало ему в руки? Он обязательно вернет ее Бесенку. Попозже. Когда тот чуть успокоится.

Становилось холоднее, и вскоре Игриш смог разглядеть собственное дыхание, облачками выходящее изо рта. Он прибавил шагу — ночевка на таком холоде не обещала ничего хорошего.

— Эй! — окликнул его Бесенок. — Ты куда это намылился, скороход?

— Темнеет уже, не видишь?

— И что?

— Как что? Замерзнуть хочешь? Нам надо быстрее добраться до хутора.

— Какого такого хутора? — с интересом воззрился на него Бесенок.

— Как какого? Какого-нибудь, где мы могли бы переночевать. Ты хочешь ночевать в лесу?

— Ни в какие хутора я не полезу, — покачал головой Милош. — И тебе не советую, Дураш.

— Почему это? — спросил он, пропустив обидное прозвище меж ушей. — Собак боишься?

— Неа. Людей боюсь. С собаками легче. С ними общий язык найти можно. Или сбежать.

— А с людьми чего нет?

— Тебе сколько лет, Дураш?

— Одиннадцать… И не называй меня Дураш!

— Оно и видно, — хмыкнул Бесенок. — Тепло нынче на хуторах — это правда, Гришик. Но опасно.

— Чем опасно? Выгонят?

— Нее, — прыснул Бесенок. — И хорошо, если выгонят. Плохо, если собак спустят, но от собак оторваться можно. А вот от людей сбежать куда сложнее, если мы им приглянемся.

— Зачем… приглянемся?

— А вот затем! — воскликнул Милош и со всей дури врезался Гришу в плечо. Тот не ожидал такого поворота и полетел в траву. Бесенок был тут как тут — налетел сверху и наступил мальчику на щиколотку, заломив сустав под неправильным углом.

— Эй, ты чего творишь?! — завопил Игриш, когда тот начал давить на ногу, словно та была палкой. — Больно же!